Главная Статьи Биография Фотогалерея
Милосердов
Владимир Васильевич

Доктор экономических наук, профессор, академик РАСХН
Сайты Miloserdov.name

Теория экономического роста. Планы и решения.

 

 

Центральной задачей Правительства всех стран мира является экономический рост и повышение качественного уровня жизни.

Политики, общественные деятели, ученые всего мира не одно столетие ищут ответы на вопросы:

  • - каковы наиболее приемлемые для данной страны теории (модели) экономического роста;
  • - каковы источники и факторы, определяющие потенциально возможный рост экономики.

За последние 2,5 столетия было разработано множество таких теорий.

Основными из них являются: классическая, неоклассическая, кейнсианская,  монетаристская, планово - распределительная и т.д.. Каждая из них анализирует факторы и условия, обеспечивающие экономический рост, формирует закономерности, наиболее  приемлемые режимы хозяйствования. Рынок  и государство - важнейшие экономические институты, составляющие основу теорий экономического роста. Государство и рынок дополняют друг друга.

    В период становления капиталистического способа производства формировалось классическое направление, теория свободного предпринимательства, ничем не стесняемой свободой конкуренции, отвергалось всякое вмешательство правительства в деятельность гражданского общества. В своем классическом труде «Исследование о природе и причинах богатства народов» шотландский профессор А. Смит (1723-1790) писал, что в экономике свободного рынка отдельные индивиды, руководствуясь собственными интересами, направляются как бы невидимой рукой. Он проводил идею «естественной гармонии» равновесия, которая, якобы устанавливается в экономике стихийно. По его мнению, в условиях разделения труда каждый человек, руководствуясь эгоистическими побуждениями и преследующий лишь свой интерес, на деле помогает всем прочим и увеличивает тем самым «богатство нации». Каждый участник рынка, по Смиту, действует исключительно исходя из собственных интересов, стремясь приумножить свою прибыль. «Невидимая рука» - это объективный закон рыночного саморегулирования. Отсюда Смит приходит к выводу, что лучше всего не вмешиваться в действие рынка и «оставить все, как оно идет».

    Классического развития рыночный механизм достиг в эпоху домонополистического капитализма. Подчиняясь действию закона конкуренции, рыночные цены практически беспрепятственно следовали за изменениями производительности труда и колебаниями в объеме и структуре общественных потребностей.

    Капиталисты относительно свободно,  сообразуясь со стихийно складывающейся рыночной ситуацией, перемещали капиталы из одной отрасли в другую в поисках наиболее выгодных сфер их приложения. Возникающие в ходе расширенного воспроизводства диспропорции временно разрешали периодически повторяющиеся кризисы перепроизводства. 

Однако по мере глубоких трансформаций, которые претерпел капитализм, по мере углубления концентрации и  возникновения транснациональных корпораций, когда все большая часть деловой деятельности осуществляется этими гигантскими спрутами, несостоятельность идей свободной конкуренции и невмешательство государства в экономическую жизнь становились все более очевидными. Появилось понимание того, что экономическая теория создается не для всех времен и народов, а для определенного исторического периода, конкретной экономической ситуации. Словом, каждая экономическая теория имеет определенные временные пределы,  в которых ее положения остаются востребованными. Например,  западные ученые - экономисты считают, что в периоды кризисов роль государства в регулировании экономики резко возрастает. Правительства цивилизованных стран, чтобы предотвратить кризисы, встраивают в свою экономику плановые начала, вмешиваются в процессы экономического роста, совершенствуют правила «экономической игры» и увеличивают регулирующую роль государства, оказывают сельскому хозяйству, как менее конкурентоспособной отрасли, огромную помощь. И наоборот, когда экономика развивается стабильно, его регулирующая роль ослабевает.

Уже к концу XIX века многие теоретики, находясь под влиянием школ Гегеля и Шеленга, исходили из того, что существует объективный ход экономической эволюции. Н. Чернышевский писал: «... мы не можем не признать, что обе эти системы оказали большие услуги науке раскрытием общих форм, по которым движется процесс развития. Основной результат этих открытий выражается следующей аксиомой. «По  форме высшая ступень развития сходна с началом, от которого она отправляется» ... это мы видим во всех сферах жизни ... само собою разумеется, что при сходстве формы, содержание в конце безмерно богаче и выше, нежели в начале[1]. 

Исходя из этой аксиомы, появляется теория конвенгерции. Д. Гелбрейт писал, что спасение не в том, чтобы перейти к нравам «дикого» капитализма, где еще недавно был государственный социализм, а воздействуя друг на друга, капитализм и социализм постепенно сбрасывали бы свои наиболее негативные атрибуты и вырастали во всемирно-историческую систему, главное в которой - сохранить производительность труда, умело развиваемую капитализмом, и укрепить ее социальной защищенностью трудящихся, во многом созданной в социалистических странах.

Постепенно проблема государственного регулирования становится одной из основных социальных ценностей и целей государственной политики. Идея государственного регулирования возникла как реакция на мировой экономический кризис 1929-1933гг., известные как годы «великой депрессии», поставившие под сомнение рыночные ценности. «Америка подверглась жесточайшему испытанию: хронический развал, паника, грабежи, анархия, национальная экономика распалась на тысячи феодальных экономик. «Производство продолжало быстро свертываться. Научно-технический прогресс прекратился, наука влачит жалкое существование, наступила настоящая катастрофа,  страна выглядит как после тяжелого похмелья»[2].

С сентября 1929г. по сентябрь 1932г. цены на продукты, продаваемые фермерами понизились на 58%. Ипотечные долги резко усложнили положение фермеров: почти половина из них числилась должниками. Несостоятельные вынуждены были отдавать свои фермы кредитным учреждениям. Весной 1933 г начались фермерские волнения. Чтобы удержать цены от падения, товарные запасы сельскохозяйственных продуктов уничтожались. Четверть всей рабочей силы была выброшена на улицу.

В Америке на фоне экономического роста и усиления политической мощи Советского Союза все громче слышались призывы к революции. Новый президент Рузвельт, который еще в период предвыборной компании обещал начать планирование сельского хозяйства, вводит мораторий на фермерскую задолженность. Конгресс утверждает аграрную программу, принимает законы о рефинансировании фермерской задолженности и о восстановлении сельского хозяйства. В них предусматривалось обеспечить равновесие между производством и потреблением, устранить неэквивалентный обмен, ликвидировать «ножницы» цен. Президент Рузвельт вынужден был пообещать американскому народу новый курс, он поставил человека в центре или, точнее у основания пирамиды американской жизни. Эти тяжелые времена потребовали разработки планов, которые бы опирались на веру в забытого человека. Президент говорил, что в богатой Америке богатство распределено с ужасающей несправедливостью. Стремясь покончить с хаосом, государство стало вводить элементы планирования, налоги на богатство, за счет которых создавались рабочие места. Все это позволило не только смягчить «революционную ситуацию», но и значительно преобразовать фермерское хозяйство, способствовать росту производства продовольствия и повышению его эффективности, совершенствованию экономического механизма. Государство стало вмешиваться во все сферы аграрной политики и экономики.

Новая администрация принимала чрезвычайные и энергичные меры, ломая всякое сопротивление со стороны представителей крупного бизнеса, который объявил Рузвельта коммунистом, посягнувшим на святая святых Америки - свободное предпринимательство и частную собственность. Целью же, которую ставил президент было - спасти капитализм от самоубийственного разгула и расточительства элиты, от ее недальновидности, от ведущего к катастрофе пренебрежения к нуждам миллионов бедных. Он говорил: «Человек должен жить в достатке, но без излишков». Благодаря энергичным мерам новой администрации, ломавшим всякое сопротивление со стороны большого бизнеса, кризис стал постепенно уменьшаться.

Президент заставил  бизнесменов отдать много денег на осуществление правительственных проектов. Сельскому хозяйству начали выделять значительные субсидии, страна постепенно стала выходить из депрессии.

Кризис вынудил изменить взгляды многих теоретиков рыночной экономики. «Мы не можем пренебрегать планированием, потому что перед нами стоят глобальные проблемы, которые требуют координированного подхода к своему разрешению... Поэтому категорически необходимо, чтобы все общество научилось смотреть в будущее[3]».

Высокие темпы экономического роста в Советском Союзе в предвоенные годы  привели к большой популярности идей планового ведения хозяйства во многих капиталистических странах. Например, авторы вышедшего в Индии сборника по проблемам планирования писали, что молодые страны могут догнать более передовые нации только путем объединения своих усилий на основе плана.

Начиная с 30-х годов XX в. господство неоклассического направления было серьезно подорвано развитием кейнсианства, которое стало одним из ведущих направлений буржуазной политической экономии эпохи общего кризиса капитализма.  Дж. М. Кейнс - известный английский экономист, вероятно под влиянием советской плановой системы (в 20-е годы он работал в Советском Союзе) признавал наличие серьезных пороков в механизме  свободной конкуренции и выступал с обоснованием необходимости государственного регулирования процесса капиталистического воспроизводства. В условиях перемен, которые были связаны с ростом господства монополий и усилением государственно - монополистических  тенденций под влиянием кейнсианства произошла существенная перестройка буржуазной политической экономии (известная под названием «кейнсианской революции»). Потрясения в период великой депрессии дали мощный толчок быстрому развитию государственного регулирования. В 30-е годы происходят заметные перемены во взглядах буржуазных теоретиков и практиков. «При всем своем явно неодобрительном отношении к Советскому Союзу промышленники и правительства капиталистических стран начали копировать его тенденции к планированию[4]». «Несомненно, например, что появление моды на планирование в частных фирмах не говоря уже  о государственном экономическом программировании, было ускорено успехами планового производства народным хозяйством Советского Союза[5]».

Отдельные буржуазные ученые, объясняя стремительный прогресс, достигнутый в предвоенные годы в СССР, эффективностью планирования и быстрым приспособлением мышления к требованием экономической действительности, призывали предпринимателей отказаться от  навешивания «красивых ярлыков» сторонникам планирования и отбросить в сторону политические счеты при решении чисто экономических проблем. В этот период экономические теории расцвели подобно, сорнякам, а специалисты по планированию радовались появившемуся буму спроса на их услуги. Правительство стимулировало производственный сектор экономики, что способствовало повышению производительности труда. Индексы промышленного производства находились в центре внимания и президента и прессы.

В 1936г. выходит книга Дж. М. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», получившая широкое распространение и многочисленных сторонников в капиталистических странах. Она оказала большое влияние на экономическую политику этих стран. Кейнс  исследовал функциональные аспекты  закономерностей  капиталистического   воспроизводства при неизменных общественно экономических отношениях производ­ства с тем, чтобы обеспечить с помощью монополистических мер его беспе­ребойное функционирование в интересах крупного капитала, преодолеть тенденции кризисов капиталистической системы и воспрепятствовать тем самым ее революционно-социалистическому преобразованию. Кейнсианская теория макроэкономического равновесия, сформировавшаяся в значительной степени под влиянием мирового экономического кризиса 1929-1933 гг. была направлена на объяснение механизма ус­тановления экономического равновесия в условиях застойности экономики, неполного использования ресурсов, слабости внутренних стимулов к накоп­лению капитала и росту производства.  Кейнс основное внимание со­средоточил на обосновании путей вмешательства государства в процессы формирования эффективного спроса с целью его соответствующего регули­рования. В переизданной в СССР его работе (М. 1998, с. 240) говорится: «Нашей конечной целью может быть отбор таких переменных величин, ко­торые поддаются сознательному контролю или управлению со стороны цен­тральных властей в рамках той хозяйственной системы, в которой мы жи­вем». Он был объявлен «спасителем капитализма», способным снять его внутренние противоречия. Кейнсианская политика интерпретировалась как выражение компромисса между заинтересованностью капиталистов в посто­янном обращении капитала и заинтересованностью трудящихся в полной за­нятости.

Система государственного регулирования общественного воспроизводства Руз­вельта в США и результаты ее действия стали благодатной почвой развития идеи Дж. М. Кейнса о неизбежности государственного вмешательства в эко­номику и его формах. Кейнсинаство, как идея необходимости обоснования механизма бюджетно-денежного регулирования экономики, превратилась в ведущее направление американской экономической мысли. Первостепенное значение уделялось государственному регулированию цен, посевных площадей, проведению товарных интервенций на рынке.

Обеспечение паритета цен на сельскохозяйственную и продукцию других отраслей и создание нормальных условий воспроизводства в отрасли было ключевой проблемой. Паритет  поддерживался за счет скупки сельскохозяйственной продукции. Одновременно осуществлялись меры социального порядка.

Министерство сельского хозяйства было обязано  готовить доклад о положении дел в отрасли. Для стабилизации финансового положения фермерских хозяйств была создана государственная система страхования и государственно - кооперативная система кредитования ферм. Начиная с 1933г. государство взяло в свои руки систему обеспечения населения страны продовольствием. Продовольственная безопасность стала важнейшим элементом национальной политики.

Перед войной были созданы советы по отдельным продуктам (молоко, мясо, картофель), которые контролировали все процессы производства, закупок, переработки и оптовой торговли. Через них шло техническое обслуживание отраслей и регулирование цен. Государственное стимулирование продовольственного хозяйства принимало плановый характер.

В послевоенный период одновременно действовало до 50 разных программ по поддержке сельского хозяйства: целевые субсидии, выделение отрасли дефицитных ресурсов, установление льготных цен на жидкое топливо, программы по развитию сельскохозяйственной инфраструктуры (электрификации, телефонизации, строительству сельских заводов), борьбе с засухой, субсидированию экспорта.

Послевоенный запад развивался под влиянием Кейнсианства. Во взглядах на свободный рынок буржуазных экономистов, ученых, политических деятелей происходили перемены: экономический рост, - говорили они, - является слишком важной целью, чтобы отдать его на усмотрение децентрализованной массы экономических субъектов, действующих через систему рынков и свободного предпринимательства; ничто не может привести к более катастрофическим последствиям для Запада, чем возврат к изначальному рынку.

В отличие от неоклассического направления кейнсианство сделало предметом анализа народное хозяйство в целом. Такой подход получил на­звание - макроэкономического, а сама теория - макроэкономии. Центральная проблема макроэкономии - факторы, определяющие уровень и динамику на­ционального дохода. Эти факторы рассматриваются с точки зрения реализа­ции в условиях формирования эффективного спроса.

Кейнсианцы сделали вывод, что возможное несовпадение совокупного спроса и совокупного предложения товаров может приводить к вынужденной безработице, депрессиям и экономическим кризисам. Отсюда возникает не­обходимость поддержания эффективного спроса со стороны государства. Появляется теория циклического развития капиталистической экономики (Э.Хансен, Д.Хикс, А.Самуэльсон). Циклические колебания ими рассматри­вались как результат недостаточности либо чрезмерности эффективного спроса. Они предлагали ограничивать рост спроса на стадии подъема и тем самым ограничивать рост цен и, наоборот, расширять его в стадии экономического спада или кризиса.

Наряду с теорией цикла в послевоенный период развивалась и не-окейнсианская теория экономического роста (Р.Харрод, Е.Домар). Считая накопление капитала - главным фактором экономического роста и рассмат­ривая условия этого накопления в длительном плане, кейнсианские теории и в этом вопросе обосновывали необходимость государственного вмешатель­ства в целях превращения длительных отклонений от линий устойчивого роста экономики. В 50-60-х годах кейнсианство стало господствующим направлением в буржуазной экономической мысли. Кейнсианские рецепты управления эффективным спросом были приня­ты в качестве основы антикризисной и антиинфляционной политики регули­рования почти всеми правительствами развитых капиталистических государств. В этот период были предприняты усилия по реализации целенаправленной государственной политики среднесрочного и долгосрочного программирования экономики.

У. Бирмингем, А. Форд в работе «Планирование и экономический рост в бога­тых и бедных странах», вышедшей в 1966 г., писали: «...во всех странах та или иная степень общего руководства со стороны правительства приведет к более успешному достижению желаемого обществом экономического роста, нежели необузданное частное предпринимательство».

    На заре создания ЕС, когда многие страны Западной Европы находи­лись в кризисе, испытывали нехватку в продуктах питания, были приняты энергичные меры, направленные на стимулирование производства. В 1962 г. Европейское сообщество разработало механизм быстрого развития сельского хозяйства. Он включал, в частности, ежегодно устанавливаемые единые за­купочные цены, а также систему гарантированного сбыта сельскохозяйст­венной продукции. То, что фермер не мог продать на рынке, закупалось государством. Размер субсидий достигал 120 млрд. долл. в год. При таких финансовых инъекциях и заинтересованности фермера в интенсивном труде продовольственная проблема была быстро решена.

В течение примерно 40 лет в американской экономике наблюдался благоприятный период: в стране отсутствовали экономические кризисы, народное хозяйство развивалось стабильно, была высокая занятость.

Апогеем буржуазной веры во «всесилие» государственного регулирова­нии явился экономический доклад президента Л. Джонсона, направленный конгрессу в январе 1969г. где говорилось: «Мы определенно избавились от циклических спадов, которые в течение жизни многих поколений постоянно сталкивали нас с пути роста и прогресса... В 60-х годах мы приняли новую стратегию, на­правленную на предотвращение циклических пожаров, на поддержание про­цветания и пресечение спадов и серьезной инфляции, прежде чем они смогут возникнуть[6]».

После второй мировой войны экономика капиталистических стран быстро развивалась. Проблема экономического роста приобрела новое содержание - создание условий поддержания высоких и стабильных темпов экономического роста, обеспечивающих полную загрузку производственных мощностей и полную занятость. Теория предельной производительности, первоначально возникшая как теория создания и распределения стоимости, после второй мировой войны дала толчок развитию неоклассической теории роста, причем, - в сторону макроэкономических методов анализа. Ее главной целью стал анализ условий сбалансированного роста, а также оценка роли отдельных факторов экономического роста.

Смена периода капитализма свободной конкуренции на период господ­ства монополий изменила характер и принципы функционирования рынка. Высокий уровень концентрации производства, интенсивное развитие монополистических форм хозяйственной жизни, вмешательство государства в экономику лишили рынок функций единственного и всеобъемлющего регулятора пропорций общественного воспроизводства. Под влиянием критики и новых потребностей капиталистического развития сторонники неоклассиче­ского направления подвергли пересмотру некоторые свои концепции и свое отношение к государству, признали необходимость его вмешательства, но лишь в целях обеспечения свободы действия рыночных сил. К государственному контролю над процессами воспроизводства, росту государственных расходов на эти цели относились отрицательно, стремились ограничить государствен­ное вмешательство косвенными, главным образом - кредитно-денежными формами регулирования.

В 60-х годах ослабевает внимание к проблемам динамического равновесия, на первый план выдвигается проблема потенциально возможных темпов роста и факторов их определяющих; меняются теорети­ческие подходы к исследованию этой проблемы. Представители неоклассической концепции экономического роста критиковали кейнсианство за его ограниченность, как рассматривавшего лишь один фактор роста - накопление капитала, игнорируя качественные изменения в экономике, которые являют­ся результатом технических нововведений, повышения квалификации рабо­чей силы, уровня организации производства и прочих прогрессивных явлений. Но в первую очередь кейнсианская концепция критиковалась за то, что недооценивает фактор автоматизма восстановления динамического равновесия. В начале 70-х годов США, страна наиболее развитого капитализма, оказалась в тисках острейших экономических проблем, фортуна от США отвернулась, кейнсианская система испортилась. В экономике появился диагноз - «склероз артерий».

В социально-экономических условиях капитализма произошли глубокие изменения, которые выразились в серии кризисов - сырьевом, валютно-финансовом, циклическом кризисе, в бурном развитии инфляционных процессов. Вместо «полной занятости» населения - огромная армия безработных, вместо «оптимистических ожиданий» - нарастал пессимизм, упадок веры в возможность государства справиться с экономической стихией. Все это заметно расшатало мировую капиталистическую систему. Эйфория и оптимизм прошлых десятилетий - уступили место настроениям тревоги, пессимизма и мрачности, - отмечал американский экономист Г. Хаберлер. Заговорили о повторении великой депрессии.

Кризис 70-х годов был порожден расстройством государственного экономического регулирования, вернее несоответствием сложившейся системы регулирования новым условиям, связанным с развитием научно-технической революции, консолидацией транснациональных корпораций, ростом интернационализации хозяйственной жизни, глубокими изменениями в структуре капиталистического воспроизводства.

Оставаясь по-прежнему наиболее мощной державой мира капитала, сохраняя за собой доминирующее положение в производственной и финансовой сферах, США в то же время по удельному весу в мировом капиталистическом хозяйстве начали утрачивать свои позиции, ранее считавшиеся непоколебимыми; резко снизились основные экономические показатели, характеризующие эффективность капиталистического хозяйствования - динамика производительности труда, фондоотдача, норма прибыли.

Опираясь на возросший промышленный и научно - технический потенциал, главные конкуренты США начали теснить их на мировых товарных рынках. Сложившаяся система государственно - монополистического регулирования экономики США оказалась в кризисе, выразившимся прежде всего в провале установок государственной политики воздействия на экономику.  

Стало очевидным, что кейнсианская доктрина государственно-монополистического регулирования экономики не панацея, кризис кейнсианства в качестве официальной доктрины государственного регулирования оз­наменовался усилением нападок на эту теорию со стороны традиционных ее критиков - неоклассиков.

Когда мероприятия, основанные на кейнсианской теории приносили положительные результаты американскому капиталу, они не встречали сопротивления. Но стоило им дать серьезную «осечку», как в буржуазной среде быстро возобладало отрицательное отношение не только к кейнсианству, как теоретической основе капиталистического регулирования, но и в целом к ак­тивному государственному вмешательству в экономику. Во второй половине 70-х годов в науке поднялась волна «переоценки ценностей», направленная на выработку альтернативной кейнсианству кон­цепции экономического регулирования. В экономических теориях появились разные взгляды - от противников всего лишь «чрезмерного» вмешательства государства в экономику, до реакционно-утопических сторонников полного демонтажа государственного ре­гулирования. На смену кейнсианству в качестве основы экономической политики предлагались новые рецепты регулирования. Идея возврата к прошлому, временам полной свободы «предпринимательской инициативы» представлялась заманчивой и своевременной.

Особенно резко против кейнсианских методов регулирования экономи­ки в годы бурного развития инфляционных процессов выступили представи­тели одной из самых влиятельных направлений неоклассической теории, так называемой, доктрины монетаризма, придающей решающее значение в экономическом развитии денежной сфере, выразителем ее был американский экономист М. Фридман, который в течение многих лет выступал с позиций ярого сторонника «свертывания» экономической роли государства. Монетаристы требуют резкого ограничения всех форм деятельности государства, политика которого, по их мнению, была главной причиной неустойчивости экономического роста развитых капиталистических стран.

Неоклассическая теория экономического роста, исходила из того, что стоимость продукции создается производственными факторами, каждый из которых вносит свой вклад в ее образование. Нa основе производственных функций оценивалась роль отдельных факторов роста, как количественных, т.е. рабочей силы и основного капитала, так и качественных, являющихся ре­зультатом прогресса науки, совершенствования системы образования, улучшения размещения и организации производства, т.е. научно технического прогресса в широком смысле слова. Такого рода качественные оценки с точки зрения политики экономического роста имели немаловажное значение для выбора наиболее эффективной структуры государственных капиталовложений. Со­вершенствование теории экономического роста проходило главным образом по линии разработки более сложных и абстрактных моделей в целях опреде­ления его оптимальной траектории. Некоторое значение имело совершенст­вование инструментария анализа, выявляющего воздействие технического прогресса на экономический рост.

Стала заманчивой идея возврата к прошлому, к временам полной свободы «предпринимательской инициативы», для чего потребовалось воскресить теоретические постулаты Ж. Б. Сэя, преобразовав их в экономическую теорию, ориентированную на предложение (экономика предложения).

    На щит поднимались исконно буржуазные методы хозяйствования. На первый план выдвигается идея рыночного «самонастраивающегося» механизма и деньги, как ключевой элемент хозяйственной структуры капитализма. Однако в конце 70-х годов появились серьезные противоречия в среде буржуазных экономистов по поводу концепции экономического роста. Возникла необходимость сформулировать исходные позиции для новых форм долгосрочного регулирования капиталистической экономики с учетом изме­нившихся условий и критериев экономического роста.

Выступая по телевидению 5 февраля 1981 г. новый президент Р. Рейган заявил, что хозяйство страны «сейчас находится в наихудшем состоянии со времен великой депрессии... Настало время понять, что мы достигли поворотного момента. Нам угрожает экономический кризис колоссальных масштабов, и нас не спасет, если мы будем и впредь вести себя так, как будто ничего не изменилось». В 1980 г. республиканская администрация нового президента провозгласила курс на сокращение государственного вмешательства в экономику, укрепление рыночного начала в хозяйственном механизме стра­ны, поощрение частнокапиталистической стратегии, основывающейся в те­чение почти полувека на кейнсианской концепции регулирования спроса.

Правые консерваторы, конечно, же понимали, что без опоры на государственный капитал уже нельзя обойтись. Поэтому государственное регу­лирование вообще и, базирующееся на теории Дж Кейнса в частности, стало восприниматься крупным капиталом как «неизбежное зло». Новая власть противопоставила регулированию, основанному на кейнсианских рецептах, стратегию регулирования - «рейгономику», теоретической основой которой была так называемая «теория предложения», представляющая собой сочета­ние теории монетаризма и концепций неоклассической школы. Она препод­носилась как «высвобождение частнокапиталистической инициативы от ско­вывающих ее государственных пут», как возврат к «ничем не стесненному свободному предпринимательству».

Появились работы, где обосновывалась необходимость «раскрепоще­ния» рыночных сил, «восстановления» в полной мере конкурентных отноше­ний как в экономической, так и в социальной сферах, подвергалась критике «чрезмерная активность государства» в хозяйственной жизни.

Однако критика критикой, а в реальной жизни роль государства в эко­номике постоянно возрастала. Уже в середине 80-х годов стало очевидно, что реального «демонтажа» и «свертывания» государственного вмешательст­ва в экономику страны не произошло. Общие размеры федерального бюдже­та и доля его в ВНП продолжали расти. Еще активнее, чем прежде государст­во стало вмешиваться в сферу внешнеэкономических отношений. Словом, государство и не думало выпускать из своих рук рычаги экономической и политической власти. Для теоретического обоснования такого возврата ока­залось недостаточно консервативной концепции монетаризма Чикагской школы. Потребовалось воскресить и преобразовать ее в экономическую теорию, ориентированную на предложение (экономика предложения). Критико­валось чрезмерное разрастание экономической деятельности государства, утверждалось, что все неприятности проистекают из-за отхода традиционных принципов хозяйствования.

На деле авторы этих постулатов имели в виду отнюдь не «демонтаж» системы государственного вмешательства в экономику, а лишь корректировку данной системы с целью повысить роль косвенных методов регулирования американской экономики. Теоретический багаж, с которым неоконсерваторы вступили к штурва­лу экономической политики включал монетаризм чикагской школы. Выдвигая на передний план идею рыночного «самонастраивающегося»  механизма и деньги, как ключевой элемент хозяйственной структуры капитализма, монетаристы выступали за то, чтобы предоставить экономическое регулирование силам «самокорректирующегося» механизма рынка, якобы способного самостоятельно устранять экономические и валютно-финансовые сбои в развитии капиталистического хозяйства. Монетаристские концепции инфляции как чисто денежного феномена, который можно поставить под контроль исключительно инструментарием «ограничительной» кредитно-денежной политики, легли на «благодатную» почву - 70-е годы характеризо­вались вышедшей из под контроля «галопирующей» инфляцией - послужили одной из предпосылок определенного смещения «центра тяжести» государ­ственной регулирующей  политики в сторону усиления ее кредитно-денежных рычагов. 

Рынок и государство - старейшие и важнейшие общественные институты, дополняющие друг друга. Государство исправляет промахи рынка, последний существенно влияет на деятельность государства и корректирует его. В то же время, государство и рынок выступают как антиподы. Но какие бы нибыли споры теоретиков  разных направлений о роле государства в регулировании экономических процессов на практике эта роль постоянно возрастает и используется многими странами в качестве приоритетной. В США, например, на протяжении десятилетий формировались теоретические концепции и практические методы государственного регулирования, которые постепенно превращались в органический элемент воспроизводственного процесса. Сегодня государственный механизм реализации экономической политики разросся, сложилась официальная доктрина, цель которой с помощью вмешательства в процессы экономического развития уйти от изначального рынка, избавить американскую экономику от кризисов, стимулировать процессы структурной перестройки, вводить социальные гарантии трудящихся и обеспечить развитие страны. В результате ограничения рынка с помощью государственного регулирования достигнуто оптимальное сочетание рыночных и государственных рычагов, стимулов и механизмов. Активное использование экономических методов воздействия на ключевые сферы народного хозяйства страны усилили процесс подчинения общественному контролю разных сфер общества. В результате умелого использования кредитно-финансовой, ценовой и налоговой политики, а также огромных государственных субсидий западные страны влияют на уровень производства продовольствия, формируют федеральные продовольственные фонды, занятость, инфляцию, контролируют взлеты и падения экономических  циклов, стимулируют модернизацию сельского хозяйства, обеспечивают благоприятный режим торговли.

Благодаря перестройке экономических отношений, хозяйственного ме­ханизма Западные страны ушли от свободного, изначального рынка, обеспе­чили сочетание рыночных отношений с государственным регу­лированием экономических процессов. Южно-корейский бизнесмен Ким Сен в статье «Сегодня и завтра республики. Успехи благодаря пятилетним пла­нам» в газ. «Экономика и жизнь» за 1990 год писал, что значительный темп развития экономики страны достигнут благодаря концентрированному экономическому планированию, начавшемуся почти 30 лет назад.

Итак, чтобы предотвратить кризисы буржуазные государства встраивали в свою экономику плановые начала, все больше вмешивались в процессы экономического развития, совершенствовали правила «эконо­мической игры», увеличивали регулирующую роль государства. Словом в целях эффективного развития народного хозяйства, Западные страны с одной стороны, широко используют рыночные механизмы, с другой - госу­дарственное регулирование. Эти два фактора, словно два колеса на оси раз­вития экономики, крутятся синхронно, обеспечивая достижение высоких ре­зультатов.

Таким образом современная капиталистическая модель развития экономики предполагает формирование развитого внутреннего рынка с присущими ему формами и методами регулирования экономики.

В России уже 15 лет создаются рыночные отношения. Надо сказать, что дискуссии по этому вопросу направлены не на то, переходить к рынку или нет. Вопрос в другом - какими путями идти к рынку, и какой рынок нам нужен -  рынок  изначального  капитализма (дикий  рынок)  или  планово-регулируемый.

К сожалению, либеральные реформаторы, не создав механизмов цивилизованного рынка, практически полностью отказались от государственного регулирования аграрной сферы  экономики и всецело передоверялись стихии «невидимой руки» рынка. При разрушении традиционных структур регулирования экономики отсутствовала  взвешенность и осмысленность.    

Выдвигая на первый план идею рыночного «самонастраивающегося» механизма и деньги, как ключевой элемент хозяйственной структуры капи­тализма, российские монетаристы выступают за то, чтобы предоставить экономи­ческое регулирование силам «самокорректирующегося» механизма рынка, якобы способного самостоятельно, помимо государства, устранять экономи­ческие и валютно-финансовые сбои в развитии хозяйст­ва.

Методологическая посылка монетаристов: если «обеспечить устойчи­вость» денежной системы страны, то это создаст необходимое и достаточное условие для «нормального» функционирования рыночного механизма. При формировании рынка нам нужно было двигаться не назад, к изна­чальному капитализму, а вперед, искать пути эффективного использования многообразных форм собственности, в том числе и общественной, создавать механизм заинтересованности в реальных результатах производства. Речь должна была идти не об отказе от государственного регулирования, а об оп­тимальном сочетании плана и рынка, обеспечении на деле управления эко­номикой на демократических началах.

Н.Г. Чернышевский писал: «Если бы экономисты отсталой школы по­нимали неизбежность влияния государства на экономические отношения, они вероятно, вместо пустых толков об утопической системе невмешательст­ва занялись бы определением истинно полезных предметов и действительно разумных границ для неизбежного вмешательства[7].

Принцип развития экономики исключительно с помощью «невидимой руки» рынка давно ушел в прошлое в силу диалектики развития самого капитализма как общественного строя. Подобная экономика просто не может существовать в современном мире. Сегодня на первое место выдвигаются такие факторы, как свобода личности, социальная стабильность, благоприятная экономическая ситуация. Это миф, будто эко­номика рынков может быть результатом стихийной игры экономических сил и политики   попустительства.

В обстановке глубокого диспаритета цен, многократного сокращения государственной поддержки, отягощающей производство налоговой полити­ки российские сельские товаропроизводители, работая к тому же в более сложных биоклиматических условиях, объективно не могут конкурировать с западным фермерским хозяйством. А потому и остается непонятной здравому смыслу политика государства, отказывающего отечественному крестьянству в поддержке и защи­те.

    Следует сказать, что одно время российское руководство сделало попытку усилить государственное регулирование аграрной сферой экономики. В 1994 году вышли два очень важных документа:  "Федеральный Закон о закупках и поставках сельскохозяйственной про­дукции..." и Постановление правительства "О создании Федеральной продовольственной корпорации...", В условиях сложившегося беспредела на продовольственном рынке России появление этих документов было лучом света, в темном царстве. В Законе, например, отмечалось, что Правительство и органы исполнительной власти субъектов Федерации гарантировали предприятиям закупку сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия, а также оплату продукции для государственных нужд по ценам и в сроки, которые определяются договором. Реализация этих  документов на практике помогла бы нашим селянам удержаться на плаву в это смутное время.  К сожалению,  они оказались очередной декларацией. И закон, и постановление, как и большинство других законодательных актов не были выполнены. Гарантии закупок сельхозпродукции не было обеспечено, как и ее оплаты по ценам, определенным договора­ми. При заключении договоров на закупку и поставку в Федеральный Фонд продукции растениеводства в 1995 году товаропроизводителям необходимо было выплачивать аванс (50%) в сумме 4,6 трлн. руб. Фактически было выплачено с учетом натурального авансирования только 8%. Федеральная продовольственная корпорация не располага­ла достаточными финансовыми средствами, чтобы создать интервенци­онные ресурсы продовольствия, когда государство закупает излишки продукции, не находящую потребителя. Не был разработан механизм применения гарантированных цен. Правительство не осуществляло ни­какой заботы о собственном товаропроизводителе от неравной конку­ренции, от интервенции продовольствия извне. Россия создала рынок продовольствия для западного товаропроизводителя. Предложения о создании механизма, который позволил бы сбалансировать спрос и предложение на продовольствие и другие виды сельскохозяйственной продукции не осуществлялся. Чтобы они заработали нужно было обеспечить регулирование не только через бюджет, но и создать соответствующую систему кредитования, налогообложения и т.д. Существовавшая система не способствовала реализации принятых законодательных документов.

Корпорация не в состоянии была обеспечить на таких же как на Западе принципах регулирования рынка, не устанавливала квоты для  сельхозтова­ропроизводителей под которые утверждались бы гарантированные цены,  обеспечивающие, воспроизводственные процессы, государство  не  обеспечивало поддержку должного уровня цен.

Необходимые средства для этого не были предусмотрены в бюджете, а потому формы регулирования аграрной сферы не действовали.

Выступая на продовольственном рынке в качестве государственного заказчика, корпорация практически не могла конкурировать с коммерческими структурами, которые закупали продукцию в ранние сроки и по более низким ценам, а затем перепродавали ее, в т.ч. и для федеральных нужд, по высоким ценам. В результате происходила перекачка средств из федерального бюджета в карманы коммерсантов.

В 1997 году федеральная продовольственная корпорация была ликвидирована и на ее базе создано федеральное агентство по регулированию продовольственного рынка. В ее задачи входило проведение товарных закупок и интервенций, содействие развитию рыночной инфраструктуры. Но в условиях системного кризиса и эта организация не могла выполнить своих функций.

Итак, отстранение государства от регулирования экономического развития аграрной сферы экономики, от воздействия на процессы производства и товарообмена явилось одним из главных факторов системного кризиса в агропромышленном комплексе. Объем капитальных вложений в АПК сократился более чем в 30 раз, произошла деградация материально - технической базы, на 40 млн. га сократилась посевная площадь, в 2,5 раза уменьшилось поголовье скота. Основные отрасли сельского хозяйства отброшены на 35-40 лет, душевое потребление сократилось более чем на 30%. Существенное снижение жизненного уровня затронуло значительную часть населения. Возросла детская смертность, сократилась рождаемость, численность населения сокращается на 1 млн. человек в год.

Бывший Президент в Послании к Федеральному собранию говорил: «Вынужденный отказ государства от ряда своих обязательств усилил дефицит доверия к нему со стороны кредиторов и инвесторов. В результате на фоне бегства капитала из страны инвестиционная активность оказалась близка к «точке замерзания»... Региональная экономическая политика фактически оказа­лась сведена к межбюджетным отношениям. Убогость такого подхода чувст­вует на себе и Центр, и субъекты Российской Федерации.

Эффективное решение всех поставленных выше задач невозможно без совершенствования методов государственного регулирования экономики.

Смысл этой работы - корректировка негативных проявлений рынка, введение рыночной стихии в прогнозируемые рамки, целенаправленное и плано­мерное формирование условий и стимулов развития стратегически важных для государства и общества сфер, обеспечение надежной защиты граждан от чрезмерных социальных издержек реформ.

 

 

Политика государственного регулирования аграрной сферы в странах с рыночной экономикой не сводится только к чисто хозяйственным и политическим решениям, она основывается на теоретических принципах, разработанных экономической наукой. В цивилизованных государствах понимают, что сельское хозяйство в силу специфических особенностей и объективных причин не в состоянии конкурировать с другими отраслями народного хозяйства. И чтобы создать этой отрасли нормальные условия, обеспечить продовольственную самодостаточность, закрепить население в исторических местах обитания, сохранить традиционный образ жизни на селе правительства оказывают сельскому хозяйству всемерную помощь.

 

Особенности сельскохозяйственного производства

 

Существуют объективные причины, по которым правительства цивилизованных стран вынуждены вторгаются в деятельность агробизнеса, оказывают существенную помощь аграрной сфере экономики. Одно из таких причин - принципиальные особенности сельскохозяйственного производства. Каковы эти особенности? Какова роль государства в регулировании агропромышленнго производства? Что регулируется, а от каких мер воздействия на экономику государство воздерживается в связи с тем, что эти меры могут быть менее эффективными, или с ними лучше справится рынок?

Назовем некоторые из них.

Первое.   В развитых странах имеет место значительный избыток предложений сельскохозяйственной продукции над спросом, что требует вмешательства государства в ценообразование, с целью обеспечения более или менее стабильных цен, благоприятного режима торговли, налогообложения. Иначе колебания цен достигнут значительных размеров что приведет к цикличности производства, кризису. Когда цены повышаются - производство увеличивается, при снижении цен производство сокращается. Поэтому правительства западных стран в результате умелого использования кредитно-финансовой, ценовой и налоговой политики, а так же субсидий влияют на уровень производства продовольствия, занятость, инфляцию. 

Второе. В условиях технического прогресса и интенсификации сельскохозяйственного производства, с одной стороны, появляется значительная потребность в капитале, с другой - относительно низкая его фондоотдача, что объясняется спецификой отрасли: пространственная рассредоточенность хозяйства, сезонность работ, многообразие форм деятельности, весьма короткий, по продолжительности срок использования техники в течении года. Это свидетельствует о том, что сельскохозяйственное производство является более капиталоемкой отраслью по сравнению с другими отраслями народного хозяйства.

В сельском хозяйстве США при 2,5% занятых сосредоточено 14% всех фондов страны, а добавленная стоимость на одного работника сельского хозяйства на 60% меньше, чем в экономике страны в целом. И это понятно. Если в промышленности оборудование используется 1-2 рабочие смены ежедневно, то посевные и почвообрабатывающие машины лишь 10-15 дней в году, уборочные комбайны - 20-30 дней, средства механизации на животноводческих фермах - не более 4 часов в сутки. Причем фермеру нужно несколько видов тракторов, плугов, сеялок, другой техники. Пространственная рассредоточенность сельскохозяйственного производства требует больших вложений в землю. Все это требует более высокого уровня органического состава капитала чем в промышленности. В то же время в силу объективных причин и характера производства вклад отрасли в валовой национальный продукт на одного занятого, рентабельность производства и производительность труда в сельском хозяйстве ниже, чем в других отраслях. В США, например, добавленная стоимость на одного работника сельского хозяйства на 60% меньше, чем в экономике в целом. Словом существует объективный динамический закон. Согласно которому динамический состав капитала в сельском хозяйстве должен быть значительно выше, чем в промышленности.

С помощью рынка эту проблему не решить. К тому же в сельском хозяйстве разница в сроках затрат и получения продукции нередко достигает (в частности в растениеводстве) 10-12 месяцев, а в животноводстве двух и более лет. В таких условиях сельское хозяйство не может конкурировать с другими отраслями народного хозяйства и в цивилизованных странах это понимают.

Поэтому правительства развитых стран идут на прямое вмешательство в производство, с одной стороны, с целью ограничения частной инициативы путем регулирования производства, например, молока, путем забоя коров, выкорчевки виноградников и садов в условиях перепроизводства ординарного вина и некоторых видов фруктов с соответствующей компенсацией производителям, с другой - с целью стимулирования укрупнения и концентрации производства - прямые государственные субсидии по землеустройству, хозяйственному строительству, приобретению некоторых видов средств производства.

Третье. Развитые страны относятся к сельскому хозяйству не только как к отрасли, производящей продукты питания, а как к нечто большему. Ведь сельское хозяйство - особая отрасль. Она связана со всеми сферами экономической деятельности, зависит от естественных природных процессов. Это не просто отрасль а элемент особого жизненного уклада около 40 миллионов граждан России. Экономика этой отрасли в решающей степени определяет условия жизни в сельской местности, является гарантом функционирования среды обитания, сохранения природной среды. Не случайно, в странах, где сельское хозяйство функционирует эффективно, где стоит острая проблема реализации избытка продовольствия, государство продолжает оказывать аграрной сфере существенную финансовую помощь, выровнять уровни доходов фермеров с другими категориями населения. Такая политика поддержки состоит не только в субсидировании производства продовольствия (с помощью квот, высоких закупочных цен, щадящих кредитов и т.д.), но и в сохранении местности и природной среды, ландшафта, экологии, закреплении населения в исторических местах обитания, подержании  традиционного образа жизни. Наконец это среда, где еще сохраняются в живом виде народные традиции, где жизнь вписана в исторически освоенный ландшафт, это хранилище основ духовности и нравственности. И как писал С. Миронов «Если мы хотим сохранить собственную идентификацию как единый и великий народ, мы должны позаботится о нашем селе».  Несмотря на то, что механизм государственной поддержки отрасли является чрезвычайно дорогостоящим, правительства цивилизованных стран понимают, что бесконтрольность действия рыночной стихии в сельском хозяйстве неприемлемо, она привела бы к более значительным потерям и оказала бы разрушительное действие на развитие АПК.

Четвертое.  Эффективность   сельскохозяйственного   производства   в значительной степени зависит от природных и климатических условий, сроков посева и уборки урожая. Нередко засуха, дожди, пыльные бури, другие негативные явления сводят на нет труд крестьян в течение всего года. Особенно это касается сельского хозяйства России, с ее экстремальными условиями. В благоприятные годы увеличиваются валовые сборы растениеводческой продукции, появляется избыток ее предложения над спросом резко снижаются цены, что требует вмешательства государства в обеспечение благоприятного режима торговли, налогообложения, доходности товаропроизводителей.

Пятое. Во всех отраслях (кроме сельского хозяйства) рост производства продукции достигается при постоянном увеличении объемов всех средств производства. В сельском хозяйстве рост обеспечивается при сокращении числа занятых, при стабилизации, а зачастую и сокращении размера основного средства производства - сельхохугодий, но при более быстром, чем в других отраслях наращивании фондов.

Шестое. В качестве стимулирующей меры служит развитие и поддержание за государственный счет сельскохозяйственной науки, службы сельскохозяйственной пропаганды и освоения новой техники и технологии. В общем, сложился целый комплекс государственных мер экономического и административного характера по поддержанию рыночного равновесия и  стабилизации сельскохозяйственного производства, которые не могут быть решены традиционными механизмами рынка.

Седьмое. Спрос на продовольствие является малоэластичен в зависимости от колебания цен. Население относительно стабильно потребляет основные продукты питания и только при резком повышении цен на отдельные продукты питания и снижении реальных доходов оно идет на вынужденное уменьшение потребления. Следует, однако, отметить, что по самому набору продовольственных товаров существуют различия в уровне эластичности спроса в зависимости от цен и доходов. Наибольшие изменения происходят по мясу и мясным изделиям, наименьшие - по хлебу, картофелю, молоку. (Табл. Душевое потребления продуктов питания в динамике).

При росте доходов или падении цен спрос на продовольствие не возрастает в одинаковой пропорции по той причине, что потребление продовольствия определяется двумя одновременно действующими факторами - физиологическим и экономическим, причем их действия далеко не совпадают. Вследствие этого спрос на продовольствие неадекватно реагирует на цены и доходы населения, поэтому политикой цен и доходов можно лишь частично регулировать спрос населения.

Сельскохозяйственное производство является относительно малоэластичным в зависимости от цен, в особенности, если колебания цен носят краткосрочный характер. Например, нельзя быстро увеличить производство молока, фруктов. Для того, чтобы вырастить дойную корову или плодоносящий сад, нужны годы. Не сразу начинают действовать факторы интенсификации производства (удобрения, мелиорация). Требуется значительный период времени для приспособления сельского хозяйства к новому уровню цен. Словом, существует временной лаг между изменением цен и соответствующей реакцией сельскохозяйственного производства. Трудность раскрутки маховика всего сельскохозяйственного цикла усугубляется также Необходимостью изменения производства в ресурсосберегающих отраслях, а также в отраслях переработки, агросервиса и др.

Столкновение на рынке двух малоэластичных массивов (сельскохозяйственное производство и рынок продовольствия) приводит к непропорционально большим колебаниям цен. При увеличении или уменьшении поставок продовольствия на 1% цены на рынке меняются на несколько процентов, что делает рынок продовольствия, а, следовательно, и цены очень неустойчивыми. Например, в 2003 году при снижении валового сбора зерна по сравнению с 2002 годом на 22,4% цены на зерно возросли почти в три раза (1,8-2,0 до 5,5 тыс. руб. за тонну). Это привело ко многим негативным последствиям. Рост цен на хлеб - это лишь небольшая часть проблем. Главное - нестабильность развития сельского хозяйства. В 2002 году крестьяне получили самый высокий урожай за последние 10 лет (86,4 млн.тонн). Однако обвал цен на зерно привел к тому, что у многих товаропроизводителей зерно оказалось убыточным, сократились посевные площади, в 2003 году уменьшился валовой сбор, а цены на зерно выросли в три раза. Эффективность производства животноводческой продукции резко снизилась. Товаропроизводители стали сокращать поголовье, особенно свиней и птицы. Таков результат отсутствия действенной системы государственного регулирования в стране.

Таким образом, в аграрной сфере экономики рыночный механизм не в состоянии эффективно выполнять свою главную функцию - быть регулятором спроса и предложения и выравнивать обе стороны рынка, не допускать резких скачков цен. Вследствие этого продовольственное хозяйство не является саморегулирующимся. Если отдать все хозяйство на волю стихийных сил ценообразования, то это разрушительно скажется и на производстве, и на потреблении продовольствия, что и произошло с российским сельским хозяйством, резким сокращением душевного потребления продуктов питания.

Вот почему, пропагандируемый нашими либеральными демократами принцип саморегулирования рынка не соответствует теоретическим принципам его реального функционирования. Требуется внешняя сила, которая   бы   ограничивала  колебания  цен  соответствующими  рамками, оберегая производителя от деструктивного, свободного колебания цен.

 Итак,    названные    условия    функционирования    аграрной    сферы экономики свидетельствуют о том, что эта сфера объективно не в состоянии конкурировать с другими отраслями народного хозяйства. Это требует иного отношения к сельскому хозяйству со стороны властных структур. Для выравнивания социальных условий, качества жизни городского и сельского населения правительства развитых стран оказывают отрасли финансовую, организационную и политическую поддержку. Такая поддержка рассматривается как обязательный и безусловный элемент государственной политики. Государство стремится выровнять уровни доходов фермеров с другими категориями населения, сохранить сельскохозяйственную местность как образ жизни людей, стимулирует научно-технический прогресс и структурную перестройку агробизнеса, обеспечивает благоприятный режим торговли, налогообложения, осуществляет механизм поддержки цен, минимальный уровень доходности фермеров.

Перечисленные условия сами по себе достаточно серьезны, чтобы разубедить налогоплательщиков отказаться от идеи бездотационного функционирования сельского хозяйства. Но поскольку налогоплательщики берут на себя функцию существенной поддержки этой сферы экономики, они заставляют свои правительства регулировать развитие этой отрасли в нужном для общества направлении. Это не случайно, те из государств, которые шли по пути развития и укрепления частной земельной собственности, по прошествии времени неизбежно сталкивались с трудно разрешимыми противоречиями, с одной стороны, между требованиями и задачами программ национального развития, с другой - земельными возможностями и финансовыми ресурсами их выполнения, поскольку рентные доходы поступали в карманы земельных собственников, а на пути к земле стаяла непререкаемая воля ее хозяина.

К сказанному следует добавить, что сельскому хозяйству принадлежит особая роль и место в решении поставленных Президентом В.В.Путиным стратегических целей - удвоения ВВП и сокращения бедности в стране.

Основанием для такого утверждения являются следующие положения:

Первое. Сельское хозяйство - значительный потенциальный потребитель продукции фондопроизводящих отраслей. В дореформенный период в эту сферу экономики поступали производственные ресурсы более чем от 80 отраслей народного хозяйства. Здесь было сосредоточено 32% основных производственных фондов, потреблялось более 30% общего объема продукции машиностроительного комплекса, 28 % - топливно-энергетического, почти 32% - металлургического и химико-лесного, 35 % -строительного, а железная дорога перевозила сотни миллионов тонн сельскохозяйственных грузов. Словом, сельское хозяйство стимулировало развитие других отраслей экономики: сельхозмашиностроение, транспорт, сферу услуг, пищевую промышленности, топливно-энергетические отрасли, строительство и т.д.

За годы реформ аграрная экономика страны достигла небывалого раз­вала: удельный вес отрасли в ВВП страны сократился с 16,5 до 5,7%, а доля инвестиций в основной капитал - с 15,8% до 3,1 %. Наступил глубокий финансово-экономический кризис, в десятки раз снизилась покупательная способность сельских товаропроизводителей. И как следствие -парализована деятельность тракторного и сельскохозяйственного машиностроения, мясной и пищевой промышленности, других отраслей народного хозяйства, составлявших в прошлом основу нашей экономики. Например, если в дореформенный период в стране производилось более 260 тыс. тракторов и 112 тыс. зерновых комбайнов в год, то в 2004 г. - соответственно 8,7 и 7,9 тыс. Десятки миллионов рабочих оказались за бортом производства. Многие регионы были обречены на прозябание и социальные потрясения.

Сегодня значительная часть предприятий не может производить конкурентоспособную продукцию, но их продукция могла бы быть востребована неприхотливыми сельскими товаропроизводителями. Развивающееся сельское хозяйство потянуло бы стать локомотивом целого ряда других отраслей. Мировой опыт свидетельствует, что один работающий в сельском хозяйстве обеспечивает 6-10 рабочих мест в других отраслях экономики, а рост производства сельхозпродукции на 1% обеспечивает рост экономики на 2,3%.

Словом, развитие сельского хозяйства, позволило бы реанимировать значительную часть предприятий промышленности и других отраслей экономики.

Второе. Сегодня на селе проживает около 39 млн. человек. Отрасль является основным источником пополнения трудовых ресурсов, сельское хозяйство на 80% обеспечивает призыв в армию. К сожалению, эта часть населения с начала реформ остается вне поля внимания власть имущих. Разрыв в уровне и качестве жизни в городе и на селе огромен. Сельские жители, особенно в «глубинке» лишены элементарных условий жизнеобеспечения и жизнедеятельности. В сельской местности резко обострилась демографическая ситуация. Население стареет, быстро растет смертность, катастрофически (примерно на 300 тыс. в год) сокращается численность сельского населения. В этих условиях деградирует не только производство, но и сам товаропроизводитель, воспроизводя себе подобных. Ф.Достоевский писал: «Сегодня крестьянин спивается не только потому, что бедность одолела, но потому, что от бесправицы тошно. Данная ему свобода распоряжаться клочком земли равно как у мухи, попавшей в тарелку с патокой. А ведь это не только с нравственной, но и финансовой точки зрения вредно[8]». По итогам последней переписи населения, с карты России исчезли 17 тыс. деревень, закрыто 30 тыс. сельских школ. Почти треть российских деревень - это умирающие деревни. На российской карте появляются пустые территории, что может привести к угрозе со стороны «густонаселенных соседей». Нынешние правительственные чиновники не понимают того, что главным условием устойчивого развития и сохранения территориальной целостности страны является воспроизводство народонаселения, которое сокращается почти на миллион в год, их не волнует вопрос «Кто будет жить в России через 50 лет».

Бывший заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Г. Карелова, выступая в 2003 г. на Всероссийском совещании в Чебоксарах, сказала: «Пора бить в набат. Из 33 млн. человек, которые входят в число бедных людей по денежным доходам, то есть имеют среднедушевой денежный доход ниже прожиточного минимума, 29,5 млн. человек - сельские жители».

Только устойчивое развитие этой отрасли, только создание новых рабочих мест может дать надежную основу для долговременного решения социальной проблемы на селе, в т.ч. и сокращение бедности. Подъем сельского хозяйства может стать мощным импульсом, который активизирует внутренний рынок, всю экономику страны и обеспечит ее рост.

Поэтому откладывать вопрос восстановления и развитие отрасли нельзя. Потенциал социального оптимизма селян уже исчерпан, деревня на пределе, из нее "выжали", что смогли. К сожалению, наших руководителей финансово-экономического блока в Правительстве, (а именно они определяют экономическую, в том числе и аграрную политику страны) мало интересует, что деревня вымирает, что 80% всех бедных проживает в сельской местности, где системообразующей структурой является сельское хозяйство. Они не хотят вкладывать средства в сельское хозяйство.

Греф говорит: «Прежде чем инвестировать государственные средства в крупные проекты, надо ликвидировать разруху в головах у правительственных чиновников». В этом с ним нельзя не согласиться, как и с тем, что он - тоже представитель этого сообщества. А пока 23,7 млн. человек, занятых в хозяйствах населения, трудятся для собственного конечного потребления, т.е. занимаются натуральным хозяйством. Наше сельское хозяйство становится все более мелкотоварным, менее конкурентоспособным, все большая часть продукции производится с использование ручного труда, примитивных технологий.

Третье. Любая отрасль может развиваться, если на ее продукцию есть спрос. Потребительский спрос определяет объем и структуру товарного предложения. За годы реформ душевое потребление основных продуктов питания россиян резко сократилось. И это притом, что интервенция продовольствия достигла запредельных объемов.

Страна имеет огромные возможности для ускоренного развития животноводства, ориентированного на импортозамещение. Мы имеем значительные преимущества по сравнению с развитыми странами, где рост производства продовольствия упирается в достигнутый предел уровня душевого потребления, а производство сельскохозяйственной продукции существенно превышает эти потребности. С изменением внешнеэкономической политики в нашей стране, с повышением уровня жизни людей будет быстро расти потребление продуктов питания, а, следовательно, и производство отечественного продовольствия.

 

Продовольственное самообеспечение - национальная политика

 

Мировой опыт свидетельствует о том, что страна сохраняет свою продовольственную независимость, если доля импорта к внутреннему потреблению не превышает 20-25%. В России эта доля по основным продуктам составляет 35 и более процентов, т.е. критическая черта давно пройдена. Страна потеряла продовольственную независимость.

Сегодня только по официальным данным на импорт продовольствия тратится более 14 млрд. долларов. В то же время в 2003 г. из бюджетов всех уровней сельхозтоваропроизводителям выплачено лишь 26 млрд. рублей, т.е. государство поддерживает не своего, а зарубежного товаропроизводителя.

При сохранении аграрной государственной политики, интервенция продовольствия будет возрастать, как и затраты на его закупку. Общеизвестно, что нынешнее финансовое состояние страны связано в первую очередь с благоприятной мировой конъюнктурой, избыточным притоком «сырьевой» валюты. Но такая ситуация не может быть вечной. Поэтому нужны более надежные пути продовольственного снабжения населения страны, т.е. поддерживать своего товаропроизводителя, как это делают все цивилизованные страны.

Это было бы выгодно не только экономически, но и с точки зрения нравственной ответственности наших руководителей перед без вины виноватыми селянами. Продовольственное обеспечение является одним из важнейших прав человека - право на поддержание его существования. Недоедание отрицательно сказывается на здоровье человека, на воспроизводстве будущего поколения.

Усиление продовольственной зависимости России создало большую угрозу национальной безопасности, которая выражается:

-  в снижении качества потребляемых продуктов питания, ибо Запад продолжает   сбрасывать   нам   залежалые,   некачественные,   а   подчас   и запрещенные к употреблению продукты питания;

- в   возросшей   трудности   реализации   продукции   отечественных товаропроизводителей   на   собственном   рынке,   что   ведет   к   снижению производства и росту числа безработных, причем не только в сельском хозяйстве, но и в смежных с ним отраслях;

-  в увеличении расходов на оплату импорта продовольствия;

- и самое главное, в ослаблении суверенитета страны, что в условиях глобализации является чрезвычайно опасным.

Все это свидетельствует о том, что обеспечение нашего населения достаточным количеством продовольствия «собственного» производства глобальная национальная проблема, затрагивающая разные аспекты жизнедеятельности десятков миллионов человек.

На Западе давно уже поняли, что рынок не в состоянии заменить собой активную государственную политику. Многие их ученые и политические деятели считают, что экономический рост слишком важная цель, чтобы отдать ее на усмотрение децентрализованной массы экономических субъектов, действующих через систему рынков и свободного предпринимательства. Свободный рынок существует только в учебниках для начинающих, как необходимое упрощение.

К сожалению, руководители финансово-экономического блока правительства, изучавших западную экономику по упрощенным учебникам, зациклились на «невидимой руке» и все больше и больше отстраняют государство от регулирования экономических процессов.

Крупный американский ученый-экономист Д. Гэлбрейт в статье «Почему правые не правы» в английской газете «Гардиан» 26 мая 1991 года писал: «Те, кто говорит о возращении к свободному рынку времен Смита, не правы настолько, что их точка зрения может быть сочтена психическим отклонением клинического характера. Это то явление, которого у нас на Западе нет, которое мы не стали бы терпеть и которое не смогло бы выжить. Наша жизнь смягчается и защищается правительством; для восточноевропейцев капитализм в его чистом виде был бы так же неприемлем, как он был бы неприемлем для нас». Чрезмерные колебания такого мощного, но одновременно и опасного механизма, как цены, способны расстроить все продовольственное хозяйство и сельскохозяйственное производство страны. Цивилизованные правительства давно уже поняли, что рынок продовольствия, как и сельскохозяйственное производство должен регулироваться. И в качестве основного регулятора должно выступать государство. Его задача в области цен заключается как в органическом, так и в конструктивном характере.

Поддержка крестьян рассматривается западными правительствами как обязательный и безусловный элемент государственной политики, которая осуществляется через многочисленные программы: сокращения посевов отдельных сельскохозяйственных культур; регулирования цен на некоторые продукты; экспорта и импорта продовольствия; сбыта (маркетинга), направляемые на увеличение спроса на тот или иной вид продукции.

Словом, Западные правительства, которые не могут пожаловаться на отсутствие частной инициативы, на неразвитость рыночных отношений, широко используют государственное регулирование, постепенно наращивают свое вмешательство в процессы экономического развития.

 

Зарубежный опыт государственного регулирования сельского хозяйства в странах с устоявшими рыночными отношениями.

 

Западные правительства, которые имеют развитую инфраструктуру рынка и не могут пожаловаться на недостатки законодательной базы, все шире используют регулирование экономического развития.

В США например государственное регулирование охватывает все стороны жизни фермеров и агропромышленного комплекса. К важнейшим формам регулирования относятся: сельскохозяйственные программы предназначенные для повышения или стабилизации цен и доходов фермеров;  программы охраны природы и окружающей среды, призванные охранять природные ресурсы и окружающую среду; направленная политика в международной торговле, необходимая для создания наиболее благоприятных условий торговли американской продукцией; программа маркетинга и расширения спроса - с целью повышения конкурентоспособности фермеров на внешнем и внутреннем рынке; кредитные программы - страхование сельского хозяйства и.т.д.

Всего имеется 10 видов программ и механизмов государственного регулирования фермерского хозяйства в США.

Широкий спектр программ поддержки сельского хозяйства существует и в других цивилизованных странах. Эти программы можно свести к 4 группам:

  • 1. Программы международной торговли. Они направлены на снятие торговых барьеров, на регулирование экспортно-импортных поставок.

Программа защиты отечественных производителей от ввоза в страну сельскохозяйственной продукции, введение квот, эмбарго и, наконец, соглашения по отдельным видам продовольствия, а также бартерная торговля.

  • 2. Программы сбыта (маркетинга) способствуют развитию сбытовых кооперативов. Они направлены на увеличение спроса на тот или иной вид продукции. Для этой цели государство, например, организует повсеместное школьное питание, тем самым увеличивает спрос на продовольствие.
  • 3. Программы кредитные. Государство совершенствует кредитные соглашения, договаривается с банками о снижении ссудного процента, если фермер на грани банкротства. Имеют место различного рода государственные займы через кредитные организации. В частности, фермеры получают кредиты через фермерскую кредитную администрацию, которая включает в себя федеральный земельный банк, производственную кредитную организацию, дающую кредиты на производственную деятельность (приобретение сельскохозяйственных машин, кормов и т.д.) и наконец - кооперативный банк, финансирующий исключительно кооперативную деятельность.
  • 4. Программы ограничения производства сельскохозяйственных продуктов. К числу таких программ относятся; программа вывода земель из оборота путем консервации земель на 10 лет; сокращения посевных площадей ряда культур; изъятие из обращения отдельных видов продовольствия. Их цель - регулирование посевных площадей основных сельскохозяйственных культур сокращение возможного превышения предложения товаров над их спросом. Они включают методы контроля за производством и поступлением этих продуктов. Все программы добровольные. Фермер сам решает участвовать в них или нет. Она реализуется следующим образом. Государство объявляет условия программы. Фермеры, желающие в ней участвовать обращаются в соответствующую службу, и предлагают цену за акр. Служба графства (включая и совет прогрессивных фермеров) рассматривает предложения фермеров, определяет общую площадь, оплату и т.д. Те, кто завысил оплату, не включаются в программу, с остальными подписывается контракт на 10 лет. Эти и другие государственные программы разрабатываются с целью приведения объемов производства основных сельскохозяйственных продуктов в соответствие с внутренними и экспортными потребностями страны.

Словом многие западные правительства регулируют рынок сельхозтоваров путем планирования посевных площадей, государственных закупок продукции, хранения и последующей реализации товарных излишков, способствуют расширению внешних рынков сельскохозяйственной продукции, обеспечивают контроль за ее качеством, проводят природоохранные мероприятия, регулируют экспорт и импорт. Создают  интервенционные ресурсы продовольствия. Создают так называемые интервенционные ресурсы продовольствия.

В США по регулированию сельскохозяйственного производства осуществляют четыре правительственных ведомства: Управление по контролю за качеством пищевых продуктов; Министерство сельского хозяйства; Министерство торговли и Международная торговая Ко­миссия.

В 1996 году Конгресс США принял очередной 21й по счету сельскохозяйственный закон, ознаменовавший, как предполагали политики начало эры «Свободного рынка». Закон провозгласил прекращение вмешательства в дела фермеров. Перед фермерами была поставлена задача быть эффективными и конкурентоспособными на мировом рынке. Правительство отказалось от регулирования процесса ценообразования и ограничения посевных площадей отдельных культур. В частности, по ранее действующим Законам фермеру, выращивающему определенные культуры, гарантировалось получение дохода от реализации продукции путем установления «целевых цен». В случае падения рыночной цены ниже их уровня фермер получал компенсационные выплаты в размере разницы между целевой и средней ценой реализации. Закон 1996 года предусматривал государственные выплаты независимо от уровня производства сельскохозяйственной продукции, не предусматривал никаких ограничений по посевным площадям и структуре посевов, но ставил условия для участия в программах. Такой подход создавал производителям минимальный уровень их экономической безопасности.

В соответствии с соглашениями по ВТО США обязаны были не только снижать уровень поддержки производителей, но и сделать свои рынки более открытыми для продукции других стран.

Производители молока так же почувствовали существенные перемены. В 90 годы внутренние цены на молочные продукты были примерно на 40% выше мировых. Сокращались объемы экспортных субсидий. Если в 1991-94 годах страна тратила на продвижение в страны ЕС около 1 миллиарда долларов в год, то в 2000 году планировалось только 579 миллионов.

Министр Сельского хозяйства США заявил тогда: «Для меня совершенно очевидно, что фермеры не смогут выжить без государственной поддержки[9]» и помощь последовала незамедлительно. В 2000 году вместо планируемого снижения государственной поддержки произошло увеличение ее размера по сравнению с 1995 годом на 26 миллиардов долларов или 17%. В результате почти половина прибыли фермерских хозяйств обеспечивается за счет прямой государственной поддержки. Причем такая помощь, сказал министр сельского хозяйства «была скорее латанием дыр, нежели настоящим решением проблемы. Мы просто наложили очень дорогой жгут, тогда как ситуация требовала фактически переливания крови[10]».    

Основная задача Министерства сельского хозяйства США состоит в организации и контроле за выполнением таких программ, финансирование которых осуществляется в соответствии с законом о сельском хозяйстве. Очередной сельскохозяйственный закон Конгресс США принял в мае 2002 года. В законе утвержден ряд новых регулирующих инструментов в аграрной политике, существенно увеличивается уровень государственной поддержки сельских товаропроизводителей. По оценкам американских экспертов, в 2005 году фермеры получат прямых государственных субсидий на 70% больше, чем по закону от 1996 года. Закон предусматривает сохранение системы дотаций и введение ряда новых программ. Прямая господдержка фермерам увеличивается примерно на 46 млрд. долларов (в расчете на 10 лет). При этом создана эффективная система экономической безопасности для фермеров: средняя залоговая цена и предоставление кредитов под залог урожая; прямые фиксированные платежи, не связанные с уровнем производства; поддержка фермерского сектора в виде антициклических платежей. Субсидирование осуществляется по всем основным продуктам растениеводства: пшеница, ячмень, овес, кукуруза, сорго, соя, маслосемена, хлопок, арахис. Увеличивается финансирование молока, шерсти, меда.

В соответствии с утвержденными Конгрессом залоговыми ценами фермеры весной получают авансы под залог урожая. Залоговые цены по пшенице - 103 доллара за тонну, кукурузе - 78, соевым бобам - 184, хлопку -1145, арахису - 335 долларов. Если цена реализации окажется ниже уровня залоговых цен, то фермеры получают доплату.

Прямые финансированные платежи выплачиваются по тем культурам, по которым утверждены залоговые цены. Уровень их определяется с учетом общей суммы, размера площадей, урожайности. По пшенице - это примерно 20 долларов за тонну, кукурузе -11, сорго - 14, ячменю - 10, соевым бобам - 16, молоку - 0,38 долларов за литр. Сельские товаропроизводители могут получить аванс в размере 50% от общей суммы платежей в течение года. В тех случаях, когда рыночная цена для конкретного вида продукции растениеводства будет ниже, чем утвержденная Конгрессом, положены антициклические платежи: по пшенице - 144 долларов за тонну, кукурузе - 104, ячменю - 88, овсу - 56, рису - 412, соевым бобам - 212 долларов.

По новому закону существенно расширяется финансирование программ консервации земель, прежде всего подверженных водной и ветровой эрозии (на что выделено 17 млрд. долларов на 10 лет). Выделяются дополнительные средства на научно-исследовательские программы. На 6,4 млрд. долларов увеличивается уровень финансирования программ продовольственной помощи населению (на 10 лет). Министерство сельского хозяйства имеет пять программ, направленных на предоставление продовольственной помощи различным слоям населения: продовольственные талоны, дополнительное питание для женщин и детей, школьные обеды и завтраки, питание для детских садов и домов инвалидов. В последние годы на эти программы выделяется 38-40 млрд. долларов, что составляет около половины всего бюджета Министерства. В 2001 г. продовольственные талоны получали 17 млн. человек (80 долларов на человека), а в 2003 - 20 млн., что составляло около 7% населения страны. Имеется программа создания на селе новых рабочих мест, способствующая экономическому развитию территорий, повышению доходности фермерских хозяйств. Субсидируется продвижение американской сельскохозяйственной продукции на иностранные рынки.

В новом аграрном законе общий объем господдержки сельского хозяйства может превысить потолок, который установлен для США в рамках ВТО. При этом будут превышены потолки субсидий и по некоторым отдельным видам продукции. Но это американских законодателей волнует мало. Они строго следят за тем, чтобы другие страны соблюдали правила ВТО. Что касается себя, то здесь на первом месте интересы государства и, в первую очередь, сельского хозяйства. 

Такая политика позволяет США увеличивать экспорт своей продукции. Наши   же   либералы   в   правительстве   уже   15   лет   доказывают,   что государственная поддержка сельского хозяйства - не рыночный механизм, а  потому свели эту поддержку практически до нуля.

В США существует федеральный закон, по которому государство гарантирует закупку у фермеров зерна кукурузы по фиксированной цене. Благодаря такой поддержки производство кукурузы выросло до 300 млн. тонн (41% от мирового уровня), из них - 50 млн. тонн экспортируется.

Министр  финансов  А.Кудрин говорит,  что  государственная  поддержка сельского хозяйства не способствует развитию конкуренции внутри страны и делает беспомощными наших производителей на международной арене. Бред, какой то. Многолетний опыт развитых стран говорит об обратном.

Американский конгресс не в пример нашей Госдумы крайне бережно относится к проблемам развития сельского хозяйства и сельских территорий.

О чем свидетельствует тот факт, что, составляя 2% от ВВП страны, сельское хозяйство получает 3,7% поддержки из федерального бюджета, т.е. на 1% ВВП село получает 1,85% господдержки. В России поддержка села от бюджета составляет  0,6 %, а доля сельского хозяйства в ВВП - 5,5%,т.е. на 1% ВВП издержка составляет 0,1% , т.е. в 18,5 раз меньше американского.

Правительство этой страны заботится  о том, чтобы доходы фермеров были стабильны и не зависели от стихийных рисков. Действуют два закона, связанных с системой страхования: о защите их от убытков сельскохозяйственных рисков и о федеральной политике страхования урожая. В соответствии с ними фермеры могут получать компенсацию на уплаченные взносы страховым компаниям в размере от 50 до 100%. В 2004 г. урожай был застрахован на 70% всех площадей.

Конгресс США считает законы о развитии сельского хозяйства важнейшим инструментом регулирования государственной политики в отрасли с момента возникновения США как государства. В нашей стране нужные для села законы либо не принимаются, либо не исполняются.

В США имеется бюро федерации сельского хозяйства. Эта общественная организация объединяет более 80% фермеров и сельскохозяйственных организаций и является основным лоббистом интересов сельхозтоваропроизводителей. Влияние этой организации на процесс разработки и утверждения законов огромно.

Основа успеха аграрного бизнеса в США - высокая техническая оснащенность сельхозтоваропроизводителей. Последние не занимаются как российские товаропроизводители комплектованием из трех изношенных машин одной более или менее работоспособной.

Большая работа по регулированию аграрной сферы экономики проводится странами Евросоюза, где эффективно действует система государственных закупок сельскохозяйственной продукции в рамках так называемых "интервенций", проводимых с целью стабилизации рынка по фиксированным, утвержденным Европейским сообществом ценам, которые значительно   превышают   мировые. В Европейском сообществе существуют три вида цен на сельскохозяйственную продукцию: рыночные, поддерживающие и гарантированные. Поддерживающие и гарантированные цены это два вида цен, которые регулируются государством.

Поддерживается высокий уровень аграрного производства, устанавливаются квоты на производство основных сельскохозяйственных продуктов. Производители защищаются от интервенции более дешевого продовольствия из за рубежа, финансируются социальные программы.

Например, ЕС устанавливает каждой стране квоты на производство основных сельскохозяйственных продуктов. Те в свою очередь распределяют их по товаропроизводителям. Квоты на производство зерна, сахара, мяса, молока существенно превышают собственные потребности стран. В частности, во второй половине 90-х годов квота на производство сахара составляла 135-140% внутренних потребностей; молочной продукции - 120%. Западные правительства идут на то, чтобы покупать у своих товаропроизводителей продукцию значительно дороже, чем мировая цена. Например, в 1994 г. рыночная цена 1 ц., сливочного масла в Германии была 270 экю, а мировая, 110 экю. Разница между рыночной (ценой внутреннего рынка) и мировой ценой составляла 160 экю. В то же время они серьезно защищают своего товаропроизводителя. При ввозе, например, (сливочного масла) компенсационная пошлина составляла (в середине 90-х годов) 229,3 экю за 1 ц, которая определялась как разница между пороговой ценой (304,9 и минимальной - 75,6 экю/ц). Компенсационная пошлина была в два с лишним раза выше мировой цены. При таких защитных мерах со стороны правительства западный фермер может не беспокоиться, что его кто-то потеснит на собственном рынке.

Учитывая сезонность сельскохозяйственного производства, его специфичность, не позволяющие конкурировать с другими отраслями, с тем, чтобы создать равные условия производства, правительства цивилизованных стран проводят по отношению к сельскому хозяйству протекционистскую политику, обеспечивая гарантированность объемов финансовых средств, поступающих в аграрный сектор по ценовому, кредитному и бюджетному каналам.

Несколько лет назад Информационное агентство Рейтер распространило доклад Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) в 24 ведущих странах мира, который посвящен проблемам субсидий фермерам. Согласно этому докладу фермеры получают 40% от общих их доходов в виде дотации, а также вследствие искусственно завышенных (опять же государством) розничных цен на сельскохозяйственную продукцию. Эта сумма составляет 230-250 млрд. долларов. Государственные субсидии в Норвегии, Финляндии, Швеции составляют около 70% общего дохода фермеров. Американские земледельцы получают субсидии из федерального бюджета болеет 25-30% от  доходов отрасли. В расчете на 1 га  помощь фермерам США составляет 341 долл., ФРГ - 800 долл. Без такого    спасительного    «зонтика»    производство    сельскохозяйственной продукции стало бы просто невозможным.

Итак, в развитых странах к сельскому хозяйству относятся не только как к отрасли производящей продукты питания, а как к нечто большему. Состояние развития этой отрасли в решающей степени определяет условия жизни в сельской местности, является гарантом функционирования среды обитания, сохранения ландшафта. По всем этим направлениям осуществляется  государственная  поддержка.   На  Западе  понимают,  что каждый занятый в аграрной сфере обеспечивает рабочими местами 6-10 человек в других отраслях народного хозяйства.

Например, в начале 80-х годов в сельском хозяйстве США было занято 3,4 млн. человек, которые обеспечивали более 20 млн. рабочих мест в других отраслях экономики    (1:5,4),    из    них    1,7    млн.    -   в    переработке сельскохозяйственной продукции; 2,5 млн. - в производстве ресурсной базы сельского хозяйства; 5 млн. - в производстве средств производства для  сельского хозяйства; 7,6 млн. - в транспортировке, оптовой и розничной    торговли продуктами питания; 3,3 млн. - на предприятиях общественного питания. Сегодня, в связи с существенным ростом индустриализации и сокращением численности занятых в отрасли, каждый работающий на селе обеспечивает более 10 рабочих мест в других отраслях экономики.

Создание дополнительной добавленной стоимости за счет роста занятости в других странах экономики в значительной степени балансирует социальные затраты аграрного протекционизма. Уровень защитной системы достаточно велик для нормального функционирования внутреннего продовольственного хозяйства. Например, в Европу практически невозможно импортировать зарубежное продовольствие, производимое в сходных климатических условиях, так как в среднем импортная защита составляет порядка 60%, колеблясь по отдельным продуктам. В России уровень импортной таможенной защиты составляет в среднем 18%. В связи с худшими природными и экономическими условиями (энергоемкость производства в 5 раз, а металлоемкость в 4 раза выше, чем в США),  наши товаропроизводители не в состоянии конкурировать с западными фермерами.

Естественно, что такое широкое вмешательство в экономику, в весь  производственный и социальный механизм сельского хозяйства требует весьма значительных затрат даже в странах с лучшими природными и экономическими условиями. Реально фермер получает за счет рыночных платежей только часть дохода, большая его часть поступает за счет государственных источников. Например, в Канаде уровень государственной поддержки сельскому хозяйству в процентах к стоимости продукции составляет 35, в ЕС - 40; Австралии - 44, Финляндии и Японии - 72, Швейцарии - 76, в США он колеблется по годам от 25 до 33%. Почти половина общего бюджета Евросоюза из 115 млрд. евро (43%) идет на дотации сельскому хозяйству (49,5%), еще 36% - на региональные проекты и инфраструктуру.

Многие развитые страны с рыночной экономикой осуществляют регулирование цен, например, на зерно через интервенционные закупки. Для этого устанавливается "коридор" цен. Когда цена опускается за нижнюю границу его, государство в лице Минсельхоза или его представителя закупает на рынке столько зерна, сколько требуется, чтобы вернуть ее в «коридор», и наоборот, выбрасывает нужное количество зерна на рынок, если цена превышает верхнюю границу «коридора». При таком регулировании цена всегда находится в заданных рамках.

Имеется и другая форма государственного регулирования. Фермерам, выращивающим кормовое зерно (кукурузу, сорго, ячмень, овес), продовольственное зерно (пшеницу, рис, рожь), хлопчатник и некоторые другие виды продукции государство предлагает залоговые ссуды. Фермеры их могут получить в период уборки урожая, когда цены на рынке низкие. Они хранят урожаи, дожидаясь более высокого уровня рыночных цен. Основная цель здесь стабилизировать цены. Ссуды обычно выдаются на 9 месяцев. В конце этого срока по усмотрению фермера он может выплатить государству ссуду (с процентами) и взять себе урожаи, который он хранил в качестве залога или же передать урожай правительству, которое обязано принять эту продукцию в полную уплату ссуды. Иногда правительство продлевает срок действия залоговых ссуд свыше 9 месяцев или же разрешает фермеру перевести урожай в фермерский резервный запас. При этом правительство оплачивает фермерам издержки по хранению зерна, если они обязуются не выпускать его на рынок не менее трех лет или до тех пор, пока рыночные цены не достигнут определенного уровня.

С тем, чтобы приостановить падение цен на отдельные виды сельскохозяйственной продукции ниже гарантированного уровня правительства развитых стран прибегают к большим закупкам продовольствия, создавая государственные резервы. При повышении цен на продукты правительства выбрасывают на рынок эту продукцию и тем самым сбивают уровень цен. Такая программа не допускает резкого колебания цен, удерживает их уровень в заданных пределах.

На животноводческую продукцию нет механизма прямого воздействия государства. Чтобы поддержать высокую цену на молоко, государство скупает сыр, масло, сухое молоко и тем самым изымает с рынка часть молочной продукции. Это приводит к тому, что спрос на молочные продукты повышается, а соответственно растет и цена.

До конца 80-х годов формы собственности и хозяйствования в Восточно-европейских странах существенно отличались от Западной Европы. Во всей Восточной Европе (кроме Польши) сельскохозяйственное производство велось в крупных по размерам предприятиях, требующих в расчете на 100 га сельхозугодий значительно меньше машин и оборудования, здесь существенно был ниже уровень фондовооруженности сельскохозяйственного труда. Например, в ГДР на 100 га пашни приходилось 3,4 трактора, а в ФРГ - 14,1. Крестьяне этих стран были менее свободны в выборе направления своего развития, в использовании получаемого дохода.

Сельское хозяйство Восточной Германии в 1990 г. буквально в одночасье было интегрировано в Единый европейский рынок, стало жить по законам Западной Германии! В 1991 г. Федеральное правительство Германии выделило более 4 млрд. марок дотаций для смягчения процессов адаптации к новым экономическим условиям аграрному сектору восточных земель, а также в рамках мероприятий по регулированию рынка и помощи товаропроизводителям. Были выделены средства также на переквалификацию крестьян. С 1992 г. повышен «порог благосостояния» фермеров до 120 тыс. марок чистого дохода. Предусмотрены меры, связанные с охраной природы, компенсацией ущерба от неурожая.

Фермеры стали получать дотации за дизтопливо, за сохранение ландшафта, стимулируется применение технологий, обеспечивающих охрану окружающей среды, для фермеров введено льготное социальное страхование. Для сохранения и повышения привлекательности сельских районов в ФРГ и других странах ЕС принимаются меры по осуществлению инфраструктурных и природоохранных мероприятий. В Финляндии для покрытия таких убытков в госбюджете ежегодно резервируется 30 млн. финских марок. Молодые фермеры получают так называемую «премию за оседлость». Благодаря государственной поддержке собственных товаропроизводителей страны ЕС не только в полной мере обеспечили себя продовольствием, но и имеют огромные излишки его.

ЕС устанавливает квоты для всех стран содружества. По ряду продуктов объем квот на 20-50% превышает уровень внутреннего потребления. Совет Министров ЕС по сельскому хозяйству, Федеральные правительства стран Содружества осуществляют комплекс мер по стимулированию экспорта основных продуктов питания. Суть такой поддержке состоит в компенсации розницы в ценах. А уровень внутренних цен на рынке стран Содружества существенно превышает мировые.

Перестройка хозяйственного механизма, активное использование экономических методов воздействия на ключевые сферы народного хозяйства страны усилили процесс подчинения общественному контролю разные сферы жизнедеятельности общества. В результате умелого использования кредитно-финансовой, ценовой и налоговой политики, а также огромных субсидий фермерам, западные страны влияют на уровень производства продовольствия, занятость, инфляцию, контролируют взлеты и падения экономических циклов, стимулируют модернизацию сельского хозяйства, обеспечивают благоприятный режим торговли, налогообложения.

И очень странная позиция российских либеральных реформаторов, которые в условиях нарастающего кризиса полностью отрицают роль государства в управлении экономикой. Они, как и экономисты XIX века, считают, что «невидимая рука» рынка справится с проблемами управления экономикой лучше, чем государственные чиновники; обеспечит бездефицитность, сбалансированность и противозатратность, оптимальную структуру производства и общественную оценку результатов труда.

 

Рынок по-российски

 

В начале 90-х либеральные демократы, пришедшие к власти в России, круто повернули экономику страны на рыночные отношения. Как из старого сундука были подняты идеи А. Смита о «невидимой руке» рынка. Важнейшие функции по управлению отдельными сферами и экономикой страны в целом были отданы на откуп частным, зачастую криминальным структурам. Цены на все товары были отпущены. Разрушив государственную систему заготовок сельскохозяйственных продуктов, руководство страны все в большей степени уходило от проблем формирования федерального продовольственного фонда. Рынок продовольствия захватили перекупщики и спекулянты, в карманы которых поступает до 80% общей выручки.

Вместо того, чтобы, сочетая государственное плановое управление с регулированием экономических методов хозяйствования, последовательно снижая масштаб прямого государственного контроля над аграрной сферой экономики, расширяя сферу рыночных отношений, новые правители осуществили неразумную приватизацию системы заготовок, в угоду политическим амбициям, быстрейшего изменения сложившейся системы, отказались от всего положительного опыта, с водой выплеснуло ребенка.

Предложения отечественных ученых о необходимости государственного регулирования воспринимались реформаторами как возврат к прошлому, командно-административной системе. Вы нас опять толкаете к возрождению Госплана - вещали идеологи СПС. Российское предпринимательство зачастую носит противозаконную направленность и ничего общего не имеет с западной предприимчивостью, основанной на компетентности, порядочности и законопослушности.

Развивать российскую аграрную экономику старались с помощью неконтролируемого, криминального рынка, которого уже давно нигде нет в мире. Вот уж действительно новые правители, как говорил историк В.М.Соловьев, не удержались от крайности на скользкой и покатой дороге реформаторского движения. Даже в капиталистических странах, при развитых атрибутах рынка, далеко не все проблемы могут решаться с помощью рыночных отношений, и их правительства вынуждены брать на себя функции по регулированию экономического развития.

Политика либерализации цен привела к неэквивалентности отмена между селом и городом, неплатежам, неуверенности сельских товаропроизводителей в реализации своей продукции, к снижению интереса к производству продовольствия, сокращению хозяйственного оборота. Все это нарушает равновесие в народном хозяйстве, усиливает депрессию внутреннего рынка.

За годы реформ сводный индекс цен на промышленную продукцию и услуги рос в четыре-пять раз быстрее, чем на сельскохозяйственную. Из-за ценового диспаритета за период реформ сельские товаропроизводители недополучили за свою продукцию более 400 млрд. рублей. В результате кредиторская задолженность сельского хозяйства составила более 400 млрд. Отрасль по существу стала основным источником образования цепочки неплатежей  во  всем   народном  хозяйстве.   Неумелая  ценовая  политика привела к тому, что аграрная сфера оказалась в тисках ценового давления как со стороны ресурсопроизводящих отраслей, так и отраслей третьей сферы АПК, а также мирового продовольственного рынка. Ценовой и финансово-кредитный механизм вывели    сельское  хозяйство на колониальный уровень со скрытой перекачкой доходов от реализации продукции в другие отрасли и фонды. Аграрная экономика продолжает быть донором других отраслей народного хозяйства. Но и при этом некоторые политики, СМИ, да и отдельные ученые, находящиеся на довольствии у западных фондов, продолжают считать сельское хозяйство черной дырой, бездонной бочкой. Многие годы хунвейбины во власти забирали у селян продукцию, за которую либо вообще не платили, а если и платили, то через несколько месяцев и без учета инфляции. Сельские товаропроизводители вынуждены были брать кабальные кредиты на время, пока с ними рассчитываются.

Отсутствие эквивалентности обмена привело к депрессии внутреннего рынка, сокращению покупательной способности сельских товаропроизводителей. Крестьяне месяцами не получают заработную плату, не в состоянии покупать материальные ресурсы (тракторы, зерноуборочные комбайны, минеральные удобрения). Из-за неплатежноспособности сельских товаропроизводителей оказалась парализованной деятельность предприятий тракторного и сельскохозяйственного машиностроения, других отраслей народного хозяйства. За период 1992 по 2002 годы парк основные виды техники в сельскохозяйственных организаций сократилось: тракторов на 644,3 тыс., т.е в 2 раза, зерноуборочных комбайнов - на 197 тыс. и 2,6 раза, кормоуборочных комбайнов - на 70,4 тыс. и 2,4 раза, сеялок - на 305,9 тыс. и 2,6 раза. Дж. Гелбрейт, - чтобы перейти к нравам "дикого" капитализма, где еще недавно был государственный социализм, а, воздействуя друг на друга, капитализм и социализм постепенно сбрасывали бы свои наиболее негативные атрибуты и вырастали во всемирно-историческую систему, главное в которой сохранить производительность труда, умело развиваемую капитализмом, и укрепить ее социальной защищенностью трудящихся, во многом созданной в социалистических странах.

Согласно концепции наших монетаристов - экономическая система сама должна преодолевать неравномерность развития. Государство самоустранилось от управления продовольственными ресурсами, от ценообразования. Эти важнейшие функции были отданы на откуп частным, по существу криминальным структурам. Цены на продовольственные и другие товары были отпущены.

            Реформаторы, СМИ серьезно тормозили принятие закона «О государственном регулировании агропромышленного производства». Этот закон был внесен в Государственную думу в 1994 году, а подписан Президентом лишь в середине 1997 года. Все это время шла жесткая борьба мнений. Закон предусматривал прямое субсидирование агропромышленного производства из федерального бюджета (поддержка инвестиционной деятельности, повышение плодородия почв, развитие лизинга); государственные меры по обеспечению функционирования рынка сельскохозяйственной продукции; регулирование кредитования и страхование агропромышленного производства; регулирование экспорта и импорта сельскохозяйственной продукции и продовольствия.

На основе этого закона должен быть создан механизм, который позволил бы сбалансировать спрос и предложение на продовольственные и другие виды сельскохозяйственной продукции. Чтобы он действовал, нужно было осуществлять регулирование не только через бюджет, но и создать соответствующую систему кредитования, налогообложения и т.д. К сожалению, закон практически не был реализован. Ни бюджетная поддержка, ни условия кредитования, ни налоговая система не создавали предпосылок для восстановления эквивалентного обмена между селом и городом. В 2004 году закон о государственном урегулировании агропромышленного производства вообще был отменен. Отменили, но нового закона нет, нет стратегии развития сельского хозяйства в России.

Идеи «невидимой руки» рынка настолько глубоко засели в умах наших реформаторов, что они готовы вообще отказаться от развития собственного сельского хозяйства, поскольку, мол, страна Находится в северных широтах и всегда будет затрачивать больше энергии на единицу продукции, чем западные страны.

В обстановке диспаритета цен российские товаропроизводители, работая в более сложных биоклиматических условиях, объективно не могут конкурировать с западными фермерами, щедро субсидируемыми государ­ством. Но из этого вовсе не следует, что нужно приостановить поддержку отрасли! В США производство сахара обходится в 2 раза дороже; чем приобретение на мировом рынке. Однако его производство продолжается. Там считают, что ликвидация отрасли обернется большой бедой: без работы останутся не только фермеры, переработчики, но сократятся рабочие места в фондопроизводящих отраслях (один работающий  в  сельском  хозяйстве обеспечивает 6-10 рабочих мест в других отраслях); безработным нужно будет  платить пособия по безработице; сократятся поступления налогов в бюджет, а главное - куда пойдут эти десятки тысяч безработных? Как видим арифметика у американских руководителей иная, чем у наших реформаторов. Так же думают и руководители Скандинавских стран. В Норвегии субсидии составляют 3,5 тыс. долларов на гектар, в Финляндии - 1,6 тыс., Швеции -800 долларов. Нашему же сельскому хозяйству выделяется в расчете на гектар лишь 15 долларов. И при этом отрасль считают «черной дырой». Попытка сельских товаропроизводителей без посредников выходить на рынки наталкивались на огромные препятствия. В результате бездействия правоохранительных органов криминальные структуры либо вообще не допускали их на рынок, либо требовали откупа, облагали данью.

Как и следовало ожидать, такая идеология рынка не заставила себя ждать. В условиях разгула коррупции и криминала, диктующих крестьянам цены и условия реализации, пропала заинтересованность в производстве продукции для продажи, резко снизилась товарность, возросла натурализация: расширился круг бартерных сделок; предприятия стали переходить на оплату труда натурой; вводятся трудодни. Снижению товарности способствует также рост доли мелкотоварных хозяйств в производстве продукции. Российский рынок сельскохозяйственных продуктов сузился.

В последние годы и в России решились на регулирование цен на рынке зерна. В 2001 году принято решение о государственном регулировании цен путем закупочных интервенций. Однако разрабатываемый Минэкономразвития механизм проведения интервенций каждый год меняется. Минсельхоз отстранен от этого процесса, ему отведена роль сигнализировать руководство МЭРТа, а поскольку последний наделил себя таким количеством функций (как заявляет Г. Греф - отвечает даже за туалетную бумагу), что до сельского хозяйства, в котором его чиновники мало что смыслят, руки не доходят. В результате все хорошие предложения тонут в многочисленных согласованиях, а в конечном итоге страдает крестьянин. Вот уж действительно «Паны дерутся, а у мужика лоб трещит». Многие товаропроизводители от зерна получают убытки. Но это не беспокоит руководителей финансово-экономического блока правительства. Возникает вопрос, почему эти функции находятся у Минэкономразвития, а не у Минсельхоза, который мог бы профессионально определять сроки их проведения, объемы закупок, уровень цен. МЭРТ как будто специально ждет, когда кредиторы вынудят крестьян отдать все зерно по дешевке, и только тогда давал отмашку на  проведение закупочных интервенций. Но к этому времени  крестьяне оказывались, как та старуха у разбитого корыта. Ни в одной цивилизованной стране не относятся их руководители к своим крестьянам, так как у нас.

И вообще вся эта закупочная интервенция, на осуществление которой предусмотрено чуть более 6 млрд. рублей, не в состоянии сколько-нибудь серьезно регулировать цены. Для этого нужно закупать по меньшей мере около 10 млн. тонн, а не 1,6 млн. как в прошлые годы. Так что говорить о том, что наше правительство делает попытку регулировать рынок продовольствия не приходится. А ведь если грамотно проводить закупочную интервенцию, можно было бы решить многие важные проблемы: стабилизировать цены на рынке зерна; поддержать отечественного товаропроизводителя; обеспечить устойчивость развития свиноводства и птицеводства; пополнить опустевшие государственные зерновые закрома; не допускать резких колебаний цен на хлеб.

Отсутствие внятной политики государственного регулирования цен на сельскохозяйственные продукты приводит к тому, что цены, например, на зерно резко колеблются. Мизерные объемы интервенционных закупок и задержки с началом интервенций не позволяют обеспечить устойчивость цен на рынке зерна и зернопродуктов. А как бы могли помочь закупочные интервенции. Но сроки их проведения зависят от чиновников МЭРТа. А им, похоже, чем хуже в сельском хозяйстве, тем лучше. Это ведет ко многим негативным последствиям. Рост цен на хлеб - это лишь небольшая часть проблем, верхняя часть айсберга, которая остается незамеченной власть имущими. Главное - нестабильность развития сельского хозяйства. В 2002 г. крестьяне получили самый высокий урожай после 1991 года (86,6 млн. тонн) однако обвал цен на зерно из-за отсутствия механизма государственного регулирования привел к тому, что у многих товаропроизводителей зерно оказалось убыточно. Крестьяне сократили посевные площади на 5,5 млн. га, в 2003 г., валовой сбор существенно уменьшился (67,^млн.т.), соответственно цены на зерно выросли в 3 раза. Получается, что высокий валовой сбор зерна дает крестьянам убыток, низкий - прибыль. Урожай 2004 г. - это 78 млн. тонн. Зерно стало дешеветь. В итоге цены на хлеб, как более инертные относительно подвижных цен на зерно, наконец, остановились. С января по март 2005 г. хлеб вырос в цене на 1,2%, тогда как в 2004 г. за это время - на 9,1%. Скачек цен на зерно лихорадит развитие животноводства, особенно свиноводства и птицеводства. И без того убыточное мясо при резком росте цен на зерно приводит к сокращению поголовья свиней и птицы. Таков результат неразумной политики либеральных демократов, отстранивших государство от регулирования аграрной сферы экономики. Это, кстати, отрицательно сказывается и на привлечении частных инвестиций в сельское хозяйство. В ряде регионов такие инвестиции стали магистральным направлением развития отрасли.

Отсутствие внятной государственной политики в области продовольственного обеспечения страны усугубляет финансово-экономическое положение сельского хозяйства. Диспаритет цен приводит к тому, что огромные средства от реализации сельскохозяйственной продукции поступают отраслям переработки и торговли, разного рода посредническим структурам. Без государственного регулирования, без государственной поддержки аграрной сферы экономики страна окончательно потеряет продовольственную независимость, а с ней и национальную безопасность.

Но такое понимание экономической политики России не устраивает советчиков из Америки. Например, Лиферт пишет: «Энергично проводимый Россией курс на самообеспечение продукцией сельского хозяйства и увеличивающийся торговый протекционизм России по отношению к сельскому хозяйству наносит ущерб российским потребителям и, наоборот, угрожает продовольственной безопасности страны». Исходя из этого, американский экономист предлагает ликвидировать общегосударственный контроль над импортом сельскохозяйственной продукции. Что можно сказать по поводу таких «рекомендаций»? Во-первых, они противоречат современной аграрной политике многих стран, в т.ч. США, которые принимают жесткие меры для самообеспечения продовольствием. При этом вопрос экономической эффективности снабжения страны продуктами питания у них отходит на второй план, о чем свидетельствует пример с сахаром. Япония закупает у своих крестьян рис по цене в 6-8 раз выше мировой. Нам же предлагают вообще отказаться от производства продовольствия и кормить российский народ с ложечки дяди СЭМа. Уже сегодня подавляющая часть валютной экспортной выручки, вместо того, чтобы участвовать в наращивании инвестиционного потенциала, направляется на импорт потребительских товаров. Усиливается зависимость страны от конъюнктуры мирового рынка, идет разбазаривание природных богатств, стагнация экономики.

Крупный американский экономист - Дж. Гэлбрейт советует россиянам «взвешено подходить к рекомендациям, исходящим из западных стран и США». Ибо, - как он говорит, - они нередко даются людьми, чья безоглядная приверженность идеологии свободного предпринимательства и чья убежденность в том, что государство не должно играть в экономической жизни никакой роли, могли бы стать губительными даже для нас, если бы мы к этому прислушивались. Он считает, что некоторые экономисты делают такие советы с определенным умыслом. У господина Лиферта такой умысел просматривается явно. Но здесь как бы все ясно: американцы пекутся не о российском товаропроизводителе, а о том, чтобы беспрепятственно проталкивать на российский рынок свою (зачастую недоброкачественную) продукцию, не пользующуюся спросом в собственной стране. Недоумение вызывает поддержка и пропаганда аналогичных идей российскими учеными. В частности, Е.Серова (Институт проблем переходного периода) пытается убедить нашу общественность, что требования поддержания агропромышленного сектора за счет стабилизации общей экономики ведут к еще большему обострению проблемы продовольственного обеспечения и сокращению аграрного и продовольственного производства, что никакой катастрофы с нарастанием импорта продовольствия не существует, поскольку оснований бояться перекрытия в какой-то момент «крана» продовольственных поступлений из-за рубежа нет, что рост импорта продовольственных товаров означает улучшение качества питания россиян, а «высокий уровень потребления в рамках социалистической экономики в ее последние годы поддерживался за счет проедания ресурсов будущих поколений». Попытаемся разобраться в этом нагромождении небылиц.

Утверждение, что поддержка АПК ведет к обострению продовольственного обеспечения страны, к сокращению аграрного и продовольственного производства опровергает практика многих стран с развитым сельским хозяйством. Более того - свидетельствует об обратном: государственная поддержка АПК способствует росту отечественного производства и обеспечению страны собственным продовольствием. Именно с этой целью федеральные органы США с 1933 г. целенаправленно проводят политику оказания всемерной помощи фермерам: в стране налажена и много лет жестко функционирует система поддержки сельского хозяйства. В последние годы для этой цели выделяли до 80 млрд. долл. в год. Аналогичную политику проводят страны ЕС, где субсидии составляют до 50 и более процентов себестоимости продукции. Без такой поддержки большинство фермеров не в состоянии были получать достаточные доходы от своей деятельности, и банкротство многих из них было бы неизбежным.

Утверждение об отсутствии угрозы продовольственной катастрофы с нарастанием импорта продовольствия опровергает российская практика. Интервенция продовольствия в Россию по демпинговым ценам уже привела к тому, что брошенное на произвол судьбы российское крестьянство не конкурент зарубежным фермерам, щедро поддерживаемым своим , государством. Наша страна на „ импорт продовольствия тратит (по официальным данным) около 14 млрд. долларов в год. Словом наше ,    правительство субсидирует не своего, а западного товаропроизводителя. Из-за невозможности реализовать свою продукцию предприятия российского АПК вынуждены сокращать производство.

Казалось бы, что в условиях значительного превышения внутренних цен над мировыми должны возникать трудности с экспортом излишек продовольствия из стран Содружества. Но этого не происходит. Дело в том, что Комиссия ЕС выдает лицензию на экспорт того или иного продукта и компенсирует из своего бюджета все затраты, связанные с разницей в ценах и транспортировкой продукции. На эти цели затрачиваются огромные средства. В середине 90-х только по молоку субсидии в целом по странам содружества составляли 5 млрд. экю. Субсидируя экспортеров продовольствия, Комиссии ЕС тем самым обеспечивает высокий уровень собственного производства сельскохозяйственной продукции. При таких субсидиях страны ЕС легко могут завоевать рынок продовольствия любой страны со всеми вытекающими отсюда последствиями. Пример тому интервенция продовольствия в начале 90-х годов на рынки некоторых североафриканских стран. В течение ряда лет там продавалось импортируемое из ФРГ мясо по 1 марке за 1 кг. В самой же Германии оно продавалось по 6 марок. Массированная интервенция дешевой говядины привела к тому, что фермеры этих стран, не выдержав конкуренции, вынуждены были вырезать скот, сократив у себя производство говядины до

критической отметки. После чего импортируемое мясо стало продаваться по цене мирового рынка. Используя этот опыт, Комиссия ЕС в середине 90-х в качестве полигона продовольственной интервенции выбрала нашу страну. По уровню субсидий экспортерам продовольствия из ЕС Россию перевели в группу стран с более высоким уровнем субсидий. Интервенция продовольствия стала нарастать. Брошенный на произвол рыночной стихии российский товаропроизводитель не мог противостоять массированной интервенции продовольствия. И сегодня речь уже идет не о конкуренции западного и российского товаропроизводителей, а об удушении российского сельского хозяйства Западом. Все это привело к тому, что доля импортного продовольствия составила более 40% от всего потребления.

Создалась парадоксальная ситуация: отечественная продукция невостребована в условиях, когда спрос на нее не удовлетворен, когда душевное потребление продуктов питания резко сократилось. В связи с обнищанием значительной части населения, магазины, забитые импортным продовольствием напоминают выставки, где потенциальные покупатели ходят вокруг прилавков, как коты вокруг горячей каши. Некоторые политики, средства массовой информации видят в магазинном изобилии продовольствия успех реформ. Но и слепому видно, что причина в бедности нашего населения.

Таким образом, аграрная политика цивилизованных стран строится на богатом опыте функционирования развитого, социально ориентированного рыночного хозяйства. Здесь уже ничего не осталось от примитивных рыночных отношений, заимствованных из XVIII века. Сегодня аграрная политика основана на сложном переплетении частных и общенациональных интересов, государства и рынка, на создании сбалансированных экономических структур, ориентированных, прежде всего, на защиту собственного производителя.

В силу особенностей сельское хозяйство является одной из наиболее регулируемых отраслей экономики развитых стран. Опыт существования стран с развитой рыночной экономикой указывает на неизбежность активного государственного регулирования. Попытки отхода от десятилетиями сформировавшихся принципов ведет к деструктивным последствиям и требует возврата к политике здравого смысла, покоящегося на серьезном понимании экономических решений. Получается вроде бы парадокс, в странах, где эффективно функционирует сельское хозяйство, где головной болью является проблема, куда девать излишки продовольствия, где продовольственная независимость прочно обеспечена, там государство продолжает оказывать аграрной сфере всестороннюю и значительную финансовую помощь. Государственная политика поддержки сельского хозяйства включает в себя не только субсидирование производства продовольствия на достаточно высоком уровне (с помощью квот, высоких закупочных цен), но и обеспечивает защиту своих товаропроизводителей от импорта продовольствия.

 

 Принципы свободной торговли и государственного протекционизма имеют свое теоретическое обоснование. Применение их зависит от конкретных условий экономики каждой страны и сельскохозяйственного производства. Мировые цены являются ценами ведущих экспортеров, производящих данный продукт в наилучших природных и экономических условиях. Это, прежде всего, США, выступающие на мировой арене в качестве главного идеолога свободной торговли продовольствием. Государства, находящиеся в относительно худших условиях, например, ЕС и Япония, последовательно осуществляют курс аграрного протекционизма, стремясь сбалансировать за счет импортных пошлин и других налогов разницу между себестоимостью отечественного производства и потенциальной  ценой импортной продукции.  Основой такого протекционизма служит: сохранение продовольственной безопасности; поддержание внешнеторгового баланса с ограничением импорта и субсидированием экспорта. При этом действует главный принцип - сохранение и развитие сельского хозяйства как одной из важнейших отраслей экономики.

Для этого  цивилизованными странами разработаны  защитные меры, в частности:

- запрещается продавать ввозимую продукцию по цене ниже, чем аналогичная продукция собственного производства, то есть ниже цены внутреннего рынка;

 - те, кто ввозит продукцию в страны ЕС, должны на таможне заплатить в бюджет Содружества (часть в бюджет той страны, которая импортирует продукцию) разницу между предельной ценой и ценой мирового рынка, так называемая выплата за сделку (таможенная пошлина).

Защита внутреннего рынка и выравнивание условий производства -неизбежные компоненты экономической политики многих западных стран. Все они защищают своего товаропроизводителя не только при помощи тарифов, но и компенсационных сборов, акцизов, различного рода налогов и налоговых ограничений в виде квот и административного регулирования. Например, в Финляндии средний таможенный тариф составляет лишь 11,2%. Но действует комплекс других методов государственного регулирования импорта продовольствия. В общей сложности все сборы составляют по разным продуктам от 240 до 566% импортной стоимости.

В таких условиях ни у кого не появится желание ввозить продукцию в страны ЕС. А потому коммерческий импорт продовольствия в эти страны практически невозможен, за исключением продуктов, которые там не производятся и на которые эти правила игры не распространяются. Правительства стран Содружества надежно защитили своего товаропроизводителя от конкуренции извне.

В середине апреля 2005 года было опубликовано постановление Правительства ( 211 от 12 апреля) и текст согласован: Россия плавно открывает район мяса всех видов для американских (и не только) поставок в соответствии  с требование ВТО.

Предусматривается постепенное снижение пошлины вне квоты, и к 2009 году - по существу ликвидировать разницу   в    квотах.  Российская Газета от 18 апреля 2005 года писала: «В постановлении подчеркивалось, что все согласования с Минсельхозом и Минэкономразвития  остались отдать бумаги на подпись американцам. Известие, что Минсельхоз согласился, с самого начала показалось странным : аграрное ведомство выступало за запрет импорта, из-за чего г-на Гордеева дважды поручал президент, заподозрить, что ограничение импорта подхлестывают цены. А.Гордеев   резко отреагировал  на это беспредецидентное, крайне не выгодное нашей стране Соглашение. По его мнению, документ отбивает охоту инвесторов  вкладывать средства в сельское хозяйство, приведет к окончательному развалу отрасли. Похоже, что чиновники МЭРТа готовящие соглашение больше всего беспокоились об интересах западных фермеров, а не о крестьянах России. Почему бы это? По словам министра, по разработанным Минэкономразвития правилам страна берет на себя обязательство снимать барьеры на ввоз мяса в темпе 2,5 % в год. «Но Минсельхоз всегда говорил, - отметил г-н Гордеев, - что глупо применять на себя такие обязательства , ёще не став членом ВТО».

Российское правительство полагает, что с подписанием такого соглашения США легко пустят нас в ВТО. На самом деле после подписания Соглашения Америка лишь согласится начать переговоры, и какие новые требования они нам выставят, одному Богу известно. Реализация еще неподписанного соглашения как бы уже началась. В мае 2005 т. премьер М.Фрадков подписал постановление Правительства о резком снижении таможенных пошлин на импортное мясо.

  Размер пошлин вне квоты снижается с 60 до 40 %. Беспрецедентный в мировой практике случай, когда чрезвычайно важное для всего сельского хозяйства соглашение готовится без участия Министерства сельского хозяйства. В США, например, для международных соглашений существует «циркуляр 175», по которому все инстанции должны согласовывать содержание того или иного документа до того, как он представлен на подписание. «Не бывает, чтобы наш торговый представитель, - говорит полномочный министр, советник посольства США в РФ по вопросам сельского хозяйства А. Мастард, - вместе с Госдепартаментом и Казначейством выдвинул документ, касающийся АПК, и вдруг министр сельского хозяйства объявляет, что он с ним не согласован». К сожалению, в России все не как у людей.. А. Гордеев, выступая 16 февраля в Госдуме, заявил, что его ведомство «отодвинуто» от принятия многих решений, в т.ч. связанных с проблемой импорта продовольствия. Причем решения по стратегическим вопросам как обычно затягиваются.                                                      

Комментируя соглашение  о торговле мясом А. Мастард полагает, не нужно никакого квотирования, что вообще  торговля должна быть свободной. По его мнению, это соглашение    придает   рынку    стабильность    и      предсказуемость,   что   оно   выгодно   и   потребителям,   и   торговцам,   и  производителям обеих сторон.

  Что можно сказать по поводу  такого заявления А. Мастарда? Что представляет собой свободная торговля по-американски. Нам хорошо известно  в  начале семидесятых годов прошлого столетия американский Конгресс принял поправку Джексона-Веника. И, несмотря на многократные обещания американских руководителей отменить ее, она действует до сих пор, хотя причины ее принятия давно канули в лету. Или взять Евросоюз. Без всякой причины в 2004 году взяли и закрыли для России квоту на импорт зерна. Вот тебе и свободная торговля. Попробовала бы Россия это сделать.

  Нам советуют ввозить мясо, поскольку мол это выгоднее, чем производить у себя. Но почему-то сами американцы и европейцы не придерживаются этого принципа, не сворачивают производство ряда продуктов, хотя их импорт вдвое эффективнее, чем собственное производство.

Мастард в унисон нашим чиновникам финансово-экономического блока в правительстве говорит, что повышение цен на мясо в России привело к росту инфляции, около 12%, а реальная 15-17%), т.е. рост цен. Официальная инфляция в 2004 году на мясо сопоставим с  темпами инфляции и существенно ниже, чем рост цен на горючее. В годы плановой экономики в себестоимости зерна затраты на ГСМ составляли 3-4% сегодня более 20%  и если бы не было защитных мер гораздо ниже, а потому мол не должно быть никакого ограничения на их ввоз Но кажется и ежу ясно, что цены на мясо растут вовсе не из-за квот, а из-за резких колебаний цен на зерно, основного корма для свиней и птицы. Свинина подорожала за год на 20%, кстати, на мировых рынках она выросла на 30-40%. Курятина, производство которой выросло в стране за 2004 год на 15%, подорожала лишь на 7%, что в два раза ниже инфляции, а говядина и меньше - на 1%. Тот же Мастард говорит, что когда зерно дорогое,  свиноводство становится нерентабельным, потому что интереснее просто вывозить зерно. А у нас цены из-за отсутствия вращательной политики ценообразования колеблются до 300%.

Вопреки фактам, Кудрин и Греф обвиняют Гордеева за то, что высокие цены на мясо подстегивают инфляцию; а, следовательно, в провале планов Минэкономразвития и Минфина по ее удержанию. Хотя эксперты говорят, что логичней было бы обратить взор на резкое подорожание бензина, цены на который влияют на все остальные товары.

И еще об одном умозаключении Мастарда. Известно, что Евросоюз и Америку постоянно сотрясают коровьи бешенство  и иные биологические катастрофы,   приводящие  к  смертельным  исходам людей.  Чтобы  нам  от  них уберечься, в России создана служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору. Она потребовала от ЕС принять единый для всего Евросоюза ветеринарный сертификат. Но под разными предлогами решение этого вопроса многократно откладывалось. Это вынудило Россию с июня 2004 года в одностороннем порядке ввести единый сертификат. Ввоз европейского мяса был остановлен. Сразу же в адрес Германа Грефа из Еврокомиссии поступила жалоба на руководителя этого ведомства Сергея Данкверта. И как по мановению волшебной палочки, импорту мяса дали «зеленый свет». Срок действия старых сертификатов сначала был продлен до 1 октября, затем до 1 января 2005 года. И, наконец, в мае 2005 года соглашение о едином сертификате было подписано. С 1 июля оно вступило в силу.

Возникает вопрос, почему российский министр выступает в качестве адвоката у Евросоюза? По нашему   мнению разрешительный порядок импорта продовольствия, который может оказать негативное воздействие на жизнь и здоровье граждан, животных и растений, не может находиться в исключительной компетенции МЭРТа.

В России создана одна из самых строгих ветеринарных служб в мире. С ее помощью удается предупреждать эпидемии, от которых страдают многие страны. До последнего времени.   У нас не было  таких коллизий. Чтобы обезопасить страну от всего этого ветеринарная и фитосанитарная служба, возглавляемая С.Данквертом, добилась проведения санитарного контроля на предприятиях США, которые поставляют нам свою продукцию. Это не нравится американцам, которые  предлагают нам отказываться от санитарного контроля.

Отсутствие внятной государственной аграрной политики в стране приводит ко многим негативным последствиям, углублению аграрного кризиса.

Неконтролируемый рост цен на нефтепродукты, сговор зерновых трейдеров, вмешательство государства в экспорт зерна, задержка с закупочными интервенциями создали такую обстановку на селе, что производство зерна стало убыточно. И, похоже, что это устраивает чиновников финансово-экономического блока правительства, которые говорят, что если бы не было сельского хозяйства, тогда проблема удвоения ВВП могла бы быть выполнима. А потому и с плеч долой эту отрасль. И невольно хочется позавидовать украинским крестьянам, за интересы которых печется сам премьер, защищая их от российских нефтяных олигархов. К сожалению, о российских крестьянах позаботиться некому.

И без того тяжелейшее положение крестьян может усугубиться после вступления России в ВТО. Ибо наше сельское хозяйство находится в таком состоянии, что для повышения его конкурентоспособности, нужна мощная государственная поддержка.   

Условия присоединения, о которых договорилась  Россия,  для АПК неприемлемы. По словам Анатолия Михалева (бывшего руководителя агентства по сельскому хозяйству), аграриев не устраивает три пункта:

  • 1) Нас принуждают фактически отказаться от прямой поддержки крестьян (так называемая «желтая корзина»). Сегодня она составляет в России всего 12,7 долл. в год на гектар пашни. И хотя другие страны ВТО на поддержке опережает нас (ЕС - 800 долл. на га Швеция - 3200 долл.), требование ВТО к нашей стране, по словам Михалева - сократиться до 5,7 доллара.
  • 2) ВТО требует 100 %-го открытия рынка страны для ввоза импортного продовольствия. В то время как, даже при нынешних защитных мерах, импорт еды за прошлый год вырос на 4%, или на 8 млрд. руб.
  • 3) Нашу страну обязывают бесплатно поделиться научными разработками, скажем штаммами сибирской язвы.

   Россия пока не согласилась на эти требования. Но Минсельхозе опасаются , что на нас будет сказано беспрецедентное давление с тем, чтобы «подловить» на нежелание поскорее вступить в ВТО. Нам нельзя стать Валошкиными этого желания. В Минсельхозе  почти уверены, что именно АПК наши изоколонизации в  Женеве « бросят на алтарь высшие цели». В Минсельхозе крайне настороженно отнеслись к просьбе стран - членов ВТО предоставить им реальную  цифру поддержки АПК в России (Российская газета от 1 сентября).

На лицо двойные стандарты эти двойные стандарты, -  говорит А.Гордеев ставят под сомнение способность ВТО быть центром принятия решений для регулирования мировой торговли. Почему ЕС может выделять на поддержку сельских производителей в 40 раз больше денег в рассечете на 1 га, чем любая присоединявшиеся к ВТО страна, в том числе и Россия? Почему защитные меры в ЕС превышают российские многократно, скажем , пошлины в 3-4 раза? Почему ЕС может ограничить поставки продовольствия из других стран, практикуя более 80 видов  квот, а Россия  стеснена в таких возможностях? Все эти вопросы приводят меня к заключению, что ВТО исчерпала себя . Она не в состоянии защищать развивающиеся страны от произвола развитых. Она не может проводить ту линию, ради которой она, собственно, и существует,  - линию либеризации мировой торговли и рационального размещения производимых сил в мировой экономики» (Российская газета)           

Наверное, ни с какой другой страной мира не были такими сложными переговоры при их вступлении в ВТО, как с Россией. Это свидетельствует о большой привлекательности нашего рынка.

Один из сложных вопросов - разрешенный уровень поддержки АПК. Сегодня ВТО разбилось на два лагеря: поддерживать АПК или нет. Развитые страны стараются сохранить государственную поддержку. МЭРТ считает, что если Россия подоспеет в ВТО в разгар споров, она будет настаивать на отмене прямых государственных субсидий в АПК. Г.Греф заявляет, что страны-участницы ВТО вводят дискриминационные меры в отношении российских товаров, а Россия не может их оспорить, так как не является членом этой организации. Ежегодные потери от этого - 2,5 млрд. долларов. По мнению Грефа, от присоединения к ВТО однозначно выиграет отечественное сельское хозяйство, так как Москва сможет потребовать от США и Евросоюза сократить господдержку своего сельского хозяйства, которое достигает 50% себестоимости агропродукции. При этом, сама Россия, наоборот, сможет увеличить ежегодные субсидии, для своего агросектора с нынешних 2,5 млрд, долларов до 13 млрд. долларов.

Во-первых, сегодня влияние нашей страны на США и Евросоюз практически нулевое и потребовать она ничего не может.

Во-вторых, ничто не мешает нашему правительству еще до вступления в ВТО увеличить поддержку аграрного сектора до тех же 13 млрд. долларов?

Наше сельское хозяйство работает в жестких условиях без государственной поддержки, и потому нас ожидают огромные трудности. Западные страны установили высокие пошлины для «чужаков», а субсидии и политика жесткого протекционизма, которую правительства ЕС проводят в отношении собственных производителей, практически делают для России невозможной справедливую конкуренцию. Россия могла бы выйти на Европейский рынок хлебобулочных изделий. В Европе цены на хлеб в 6-8 раз выше, чем у нас.

В России проблема не в цене хлеба, а в бедности основной части населения, рацион которого состоит в основном из хлеба и картошки. Причем цена хлеба складывается не только и даже не столько из цены зерна.

Составляющая цены на хлеб

Год

 

 

 

 

 

 

Цена

пшеницы,

рублей за

тонну

 

 

 

Хлеб

ржаной:

цена с

хлебо-

завода,

рублей за

килограмм

Хлеб

ржаной:

цена на

прилавке,

рублей за

килограмм

 

Хлеб

пшеничный:

цена с

хлебозавода,

рублей за

килограмм

 

Хлеб

пшеничный:

цена на

прилавке,

рублей за

килограмм

 

Дизтопливо

ДЛЯ

посевочной

и

уборочной,

рублей за

тонну

1999

1725

4,40

6,28

7,83 (454%)

10,96 (140%)

2230

2000

2226

5,39

7,76

9,09 (408%)

12,19(134%)

4845

2001

2104

6,07

8,70

9,41 (447%)

13,70 (146%)

7137

2002

1598

6,26

9,10

10,58 (662%)

14,40 (136%)

6700

2003

3049

8,56

12,07

12,23 (401%)

18,69(153%)

8300

2004

5000

10,02

14,03

13,06 (261%)

21,11(162%)

10500

 

Как видим, цена пшеницы в конечной продукции (в цене хлеба на прилавке) в 1999 г. составляла лишь 15,7%. Выручка мукомолов и пекарей в 4,5 раза была выше, чем производителей зерна. Причем цена хлеба на прилавке растет даже тогда, когда цена зерна сокращается. В 2002 году цена пшеницы по сравнению с 1999 г. снизилась на 7,4%, а хлеба на прилавке -увеличилась на 31,4%. При этом доля выручки за пшеницу в конечной выручке сократилась до 11,1%.

Как в известном фильме: белые придут, грабят, красные тоже. Крестьян грабят нефтяники (с 1999 г. по 2004 г. цены на дизтопливо выросли в 4,7 раза, а на зерно - в 2,9 раза), переработчики и торговля. И при всем этом  руководство страны требует, чтобы цены на зерно не росли.

После критики президентом Министра Гордеева за высокие цены на зерно, теперь он упрекает его за цены на мясо. Но здесь аналогичная картина. Переработчики и торговля жируют, а животноводы работают себе в убыток. В России производство мяса убыточно уже более 10 лет. Причем убыток составляет от 30 до 60%. Причины убыточности известны. Надо иметь ввиду также то, что отечественная животноводческая продукция, как правило, более качественная, потому что не перемороженная, а следовательно, не может стоить столько, сколько зарубежная.

В 2005 году отношение премьера и президента к сельскому хозяйстве существенно изменилось. Развитие отрасли включено в число национальных проектов. Выступая на встрече с членами правительства, руководством федерального собрания и членами президиума Госсовета в начале сентября В.Путин сказал: «Надо помочь решению проблемы молодых специалистов на селе. Программа газификации особенно необходима сельским территориям страны. При этом улучшение жизни на селе, развитие агропромышленного производства считаю, безусловно, приоритетным. Сегодня в сельском хозяйстве доля лиц, получающих зарплату ниже прожиточного минимума, наиболее высока. Бедность и отсутствие работы ведут к потере жизненных ориентиров, способствует распространению пьянства и других пороков». Далее президент сказал: «я разделяю мнение работников АПК о необходимости дополнительной поддержки сельскохозяйственных предприятий, обратив особое внимание на развитие инноваторства. Требует совершенствования практика таможенно-тарифного регулирования при определении квот на производстве».

Впервые за последние 15 лет премьер приехал на расширенную коллегию Министерства сельского хозяйства, где М.Фрадков старался убедить присутствующих, что на дополнительно выделенные деньги в ближайшее время вполне реально «переломить ситуацию в агропромышленном комплексе к лучшему».

Словом, как отмечалось на коллегии, теперь появились не только деньги, но и внимание и поддержка государства. Хотя по правде сказать по поводу денег обольщаться не следует 14,2 миллиарда руб., дополнительно выделенные на развитие АПК в этом году и 30,9 миллиардов в 2006-2007 годах - это капля в море (14,2 милл. - это по 350 руб. на каждого человека проживающего на селе).

И прав был председатель Агропромсоюза В.Стародубцев отметивший, что уровень господдержки в этом году «ничтожный», а в следующем «минимальный» и поставил перед премьером вопрос о поддержке сельского хозяйства хотя бы в 10% расходной части бюджета.

И все же следует сказать, что лед тронулся. Руководство страны обеспокоено положением сельского хозяйства. Президент дал поручение ускорить принятие закона о сельском хозяйстве, который должен предопределить изменение всей государственной политики по отношению к сельскохозяйственным производителям и вообще к жителям села.

В Законе важно поставить сельское хозяйство в условия, более справедливые с другими отраслями экономики, устранить колоссальные диспропорции между сельским хозяйством и промышленностью, ликвидировать неравноправие селян и горожан в экономической и социальных сферах, определить приоритеты развития села, установить стабильные, справедливые и понятные правила организации хозяйственной и социальной жизни.

Без государственного стимулирования селу сейчас выйти из затянувшегося кризиса невозможно. И здесь не надо изобретать велосипед. Все развитые страны поддерживают своего сельхозтоваропроизводителя. Это оправданно с точки зрения государства, поскольку продовольственная самодостаточность - одна из основ суверенитета, а продовольственная безопасность - важнейший элемент безопасности нации.

Необходимость господдержки давно осознали наши соседи из СНГ. Например, в Украине на эти цели идет 10 процентов госбюджета, в Казахстане - 18, Белоруссии - 20, а в Азербайджане - 25 процентов. В ведущих странах этот показатель составляет в среднем 20 процентов. Поэтому 10 процентов бюджета для нашего сельского хозяйства - это тот уровень, который необходим для постепенного его восстановления. Если государство обеспечит такую поддержку, тогда вступление в ВТО нам не помешает.

Важнейшим вопросом, требующим незамедлительного решения, является упорядочивание земельных отношений.  

Во все времена стремление к переустройству земельных отношений в России было оголенным нервом общественного сознания и большой политики. Прогрессивные силы всегда стремились к тому, что бы добиться справедливого распределения земли с целью обеспечения достатка большинства населения к главному богатству страны. На заседании Второй (Царской) Государственной Думой земельный вопрос был назван центральным вопросом российской жизни: пока не будет разрешен этот вопрос, говорили тогда, до тех пор нельзя и думать о возрождении России и о том могучем росте, который ей предстоит. Эти слова актуальны и сегодня.

Важнейший вопрос земельных отношений - рынок земли, включающий аренду, продажу, залог, обмен, дарение, то есть любой переход прав хозяйственного использования земельных участков от одних субъектов к другим.

В силу ряда причин цивилизованный оборот ряда сельскохозяйственных земель, по существу отсутствует. Отдельные предприятия, фермерские хозяйства закрепляют за собой 50-60 и более процентов земель и не используют их. В то же время некоторые хорошо работающие предприятия нуждаются в расширении земельных угодий, но получить их не так просто.

Долгое время шли споры о купле - продаже земли, о формах собственности и хозяйствования. Наконец Государственная Дума приняла Земельный кодекс (2001 год), Закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» (2002 год), Закон «О внесении изменений в Федеральный закон» «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (2004 год).

Однако говорить, что с принятием этих законов система земельных отношений стала более прозрачной, ускорилось движение участков от неэффективных собственников к эффективным, а в село пошли долгожданные инвестиции не приходится. По прежнему вместо регулируемого, существует криминальный рынок земли. Цивилизованного оборота земель как не было, так и нет. А если главное средство производства - земля - не является объектом рынка, значит не может быть рыночных отношений в сельском хозяйстве в целом.

Причин, почему в отрасли отсутствует рынок, а в село не идут инвестиции много.

  • 1. Сельское хозяйство находится в глубоком кризисе, заниматься им в большинстве случаев стало не выгодно. Надежд на улучшения положения мало.
  • 2. Невостребованность земли. Количество пустующих земель с каждым годом увеличивается. Производство большинства сельскохозяйственных продуктов уже многие годы остается убыточным.
  • 3. Кредитные организации не хотят выдавать сельским товаропроизводителям ипотечный кредит, с одной стороны, по причине больших рисков, с другой из-за отсутствия механизма управления земельными участками, в случае, когда заемщик средств не в состоянии будет вернуть ипотечный кредит.

 

За рубежом кредит является важнейшим элементом экономического развития аграрного производства. Сельскохозяйственные предприятия США финансируют с помощью кредита от 35 до 70% всех совокупных расходов. Основная группа учреждений, образующих систему сельскохозяйственного кредита, представлена коммерческими банками, страховыми компаниями, администрациями по делам фермеров, товарно-кредитной корпорацией - всего свыше 800 банков и ассоциаций.

В России получение средств под залог земли дало бы толчок для развития АПК. Ибо сегодня сельскому товаропроизводителю нечего предоставить в залог, кроме как землю. Техника окончательно изношена, а зерно и без кредита всегда можно продать. А поэтому пока что сделки с землей остаются либо во власти криминала, либо не выходят за рамки аренды. Нужно сделать землю предметом залога и тем самым дать сельским товаропроизводителям необходимые заемные средства. Но без гарантии государства кредитные организации не будут рисковать, не будут выдавать средства под залог земли. Такое положение не может оставаться до бесконечности.  

Для ускоренья оборота земельных участков от неэффективных собственников к эффективным, необходимо государственное регулирование рынка земли, которое должно быть основано на пакете нормативных актов, связанных и ипотекой, эмиссией и движением ценных бумаг, обеспеченных денежными активами.

Финансово-экономическому блоку в правительстве, отвечающему за проведение реформ в стране нужно не затягивать решение этого архиважного вопроса. Вывести отрасль из состояния, когда она одной ногой стоит как бы в рынке, а другой - в прежней системе.

О важности проблемы ускоренного оборота сельскохозяйственных земель, их ипотеке, как главном источнике кредитования отрасли свидетельствует то, что эта проблема была предметом обстоятельного рассмотрения на заседании президиума госсовета 17 июля в Калмыкии. На заседании прозвучало предложение, суть которого в том, что бы государство выкупило по достойной цене земельные паи у их собственников (конечно с их согласия). Для этого нужно не пожалеть 50-70 млрд. руб. получив землю в собственность, государство будет сдавать ее в аренду на 49 лет. При этом инвестор, без каких - либо рисков может вкладывать средства в забытое богом и правительством сельское хозяйство.

По нашему мнению предложение важно, поскольку решает не только экономические, но и политические вопросы, снимает социальную напряженность в стране. Во всех странах с рыночной экономикой земля подается, покупается и сдается в аренду. Затраченный на покупку земли капитал как и любой другой входит в затраты на производство сельскохозяйственной продукции.

В советское время, при государственной собственности на землю, купля-продажа была запрещена, земля не имела цены. А потому не входила в затраты на производство сельскохозяйственной продукции. Это искажало всю систему экономических отношений, не позволяло объективно делать сравнительную оценку эффективности работы сельского хозяйства с другими отраслями, сопоставлять трудовой вклад работников сельскохозяйственных предприятий разных регионов.

С переходом отрасли на цивилизованные рыночные отношения, с установлением  оборота земельных участков землевладелец вынужден будет включать затраты на приобретение земли в собственность или  аренду в себестоимость сельскохозяйственной продукции. Это приведет к существенному повышению цен на продукты питания, а следовательно, к снижению конкурентоспособности отечественных товаропроизводителей.

В условиях чрезвычайной бедности значительной части нашего населения, а потому и низкого спроса на продукты питания цен вызовет дальнейшее сокращение душевного потребления продуктов питания, приведет к обострению социально- экономических проблем в стране.

Сегодня этот вопрос не только не решается, но и не ставиться на повестку дня. Хотя необходимость его решения не вызывает сомнения. Государство должно вмешиваться в его регулирование путем плавного перехода к новым ценам. Решение возможно с помощью долгосрочных кредитов. Так было после реформы 1861 г., когда для выкупа земли, поступившей в пользование крестьян, Правительством выдавались выкупные ссуды. Срок погашения ссуд - 49 лет, что приносило крестьянам ощутимую выгоду. Во  время Сталыпинской реформы кредит предоставлялся  на 20 лет, с началом его погашения с восьмого года.

Аналогичный государственный кредит для покупки земли в условиях нынешней реформы земельных отношений позволил бы отодвинуть включений земельной ренты в затраты на производство сельскохозяйственной продукции и избежать резкого роста цен.            

 

 

 

 


 

[1] Н.Г. Чернышевский, т. IV. с.320

[2] П. Хаукен, Д. Оугулви, П. Шварц. «Семь сценариев будущего». М. Изд. «Прогресс», 1983г.

[3] П. Хаукен, Д. Оугулви, П. Шварц. «Семь сценариев будущего». М. Изд. «Прогресс», 1983г.

[4] Дж. Бернал. «Наука в истории общества». Изд. Иностранной литературы. 1956 г. с. 391.

[5] Новейшие тенденции в организации управления крупнейшими фирмами в США. Изд. «Наука»

[6] «Американский Капитализм в 80 - е годы» жур. Наука 1986 г. стр. 82-83.

[7] Н.Г. Чернышевский, т IV стр. 444.

[8] Ф. Достоевский, т. XII. Изд.6. С.-Петербург, 1906 с.482

[9] Выступление Д.Гликмана на конгрессе USACC. Вашингтон 24.07.2000г.

[10] USDA. News Release/Agricultural Outlook Forum 2000/24 Feb. 2000.

Бытовая техника AEG холодильники Разработка сайта