Главная Статьи Биография Фотогалерея
Милосердов
Владимир Васильевич

Доктор экономических наук, профессор, академик РАСХН
Сайты Miloserdov.name

Аграрные реформы и их итоги

 

«Где нет тропы, нужно чаще оглядываться назад,

чтобы не сбиться с пути»

 

Стартовые условия аграрной реформы

Крестьянство России исторически было и остается пасынков государства, униженным и оскорбленным классом. По выражению Н.Бухарина «город всегда был кровососом по отношению к деревне». Каждый раз при смене власти с крестьянами поступали по принципу: «Если палка искривлена, чтобы ее выпрямить нужно сильно изогнуть в противоположную сторону.

С начала Великой аграрной реформы 1861 г. власть имущие, как правило, насильственно меняли устоявшийся уклад экономической жизни. Причем на словах заявлялось уважительное отношение к народному разуму, говорилось, что крестьяне созрели свободно выбирать форму хозяйствования, на деле же исходили из формулы П.Столыпина: «Народ темен, пользы своей не разумеет, а потому следует улучшать его быт, не спрашивая его о том мнения».

Шли годы, менялся общественно-политический строй, менялись правительства, но неизменным  оставалось отношение государства к крестьянству, как источнику дани. Каждая новая власть думает, что она исправляет ошибки прошлого, вот и гнут крестьян то в одну, то в другую сторону.

Во время гражданской войны и военной интервенции у крестьян изымали хлеб. С началом индустриализации - они основные доноры государства, источник средств, без которых страна не смогла бы в исторически короткое время создать тяжелую промышленность,  обеспечить обороноспособность, победу в отечественной войне, восстановление разрушенного войной хозяйства, ядерное сдерживание.

Тяжело приходилось в те годы крестьянам, но было и понимание, что страна прибегала к таким мерам из-за крайней необходимости решения народнохозяйственных задач, связанных с существованием государства, его суверенитетом.

В конце 60-х появилась возможность возвращать селу долги. Туда пошли инвестиции, расширялись площади мелиорируемых земель, строились птицефабрики, животноводческие комплексы, укреплялась материально-техническая база колхозов и совхозов. Быстрыми темпами росло производство, повышался уровень жизни крестьян. Оплата труда работников сельского хозяйства по отношению к общероссийскому уровню поднялась до 95%. Начали выстраиваться новые экономические отношения государства и  сельскохозяйственных предприятий, создавались условия для повышения заинтересованности.

Страна превратилась в одно из ведущих государств мира по производству сельскохозяйственной продукции. Колхозы и совхозы производили на душу населения больше сельскохозяйственной продукции, чем многие страны: больше, чем в Швеции и Великобритании - зерна и зернобобовых, сахарной свеклы, картофеля, мяса, яиц, плодов и ягод, овощей и бахчевых; больше, чем в Финляндии - мяса всех видов, молока, яиц, растительного масла, а зерна (почти в 8 раз), картофеля (более чем в 4 раза). Но при этом душевое потребление продуктов питания в СССР оказывалось много ниже из-за невероятно больших потерь продукции при хранении, транспортировке и реализации. Рост производства сельскохозяйственной продукции существенно обгонял наращивание мощностей по ее переработке. В результате выход конечной продукции с единицы сырья и ресурсов у нас был значительно ниже, чем во многих странах Запада.  Так из-за острой нехватки мощностей сроки сахароварения растягивались до 130-140 дней, что сокращало выход сахара в конце сезона переработки до 4-5% вместо 14-16% в его начале. Молочного белка на душу населения мы потребляли на 30% меньше, чем США, хотя производили молока почти на треть больше. Например, из полученных в 1987 г. 44 млн т обезжиренного молока 27 млн т (61%) были возвращены хозяйствам для скармливания животных или просто выливались. В СССР выращивали 80-85 млн тонн картофеля, из которых лишь 13-16% доходило до потребителя. Еще хуже было положение с фруктами и овощами, которые в огромных количествах пропадали, в лучшем случае - скармливались скоту.

Основная причина потерь уже произведенной продукции - острый недостаток мощностей по переработке, хранению и транспортировке продукции. Агропромышленный комплекс страны получал с единицы исходного сырья в 1,5-2 раза меньше конечной продукции, чем страны Европы и Америки.    

При этом либеральные демократы, некоторые ученые, СМИ в трудностях со снабжением населения страны собственным продовольствием обвиняли колхозы и совхозы. По их мнению эти организационно-правовые структуры не оправдали себя, коль скоро не смогли дать стране нужные объемы продовольствия. Сельское хозяйство представлялось как прорва, черная дыра.

Конечно, наше сельское хозяйство по многим параметрам отставало от развитых стран. Однако, выражаясь словами Н.Г.Чернышевского «нет ничего удивительного, если земледелие у нас находилось в худшем положении, чем у западных народов.  Этому было много сильных и несомненных причин»  (т. IV, с. 557).                     

Командно-административная система сдерживала поступательное развитие социалистической экономики. Отсутствие четких экономических взаимоотношений между центром и регионами вело к иждивенчеству, местничеству. Из-за парадоксов хозяйственного механизма на местах не заботились об эффективном использовании полученных из центра средств. Неэквивалентность обмена между союзными республиками создавали неправильное представление об эффективности использования ресурсов, не позволяла сопоставить реальные затраты и результаты, искажала оценку деятельности местных органов.

К парадоксам экономических отношений государства, с одной стороны, предприятий и организаций АПК, с другой следует отнести также:

1. Государственные розничные цены на основные продукты питания оставались практически неизменными более четверти века. Во второй половине 80-х годов преобладающая часть продукции реализовывалась по ценам в 2-3 раза ниже их себестоимости. Это деформировало структуру национального дохода страны, занижало эффективность аграрной сферы экономики. Так, к концу 80-х годов компенсационные выплаты из бюджета разницы в закупочных и розничных ценах достигли около 100 млрд руб. в год. При нормальных ценовых отношениям, то есть при реализации продукции АПК по их фактической стоимости, доля АПК в национальном доходе возросла бы с 28% до 36,3%, при 33% капитальных вложений в эту сферу экономики, что в корне меняло бы положение АПК, делало его эффективным по сравнению с рядом других народнохозяйственных комплексов.

2. Сельскохозяйственная техника (тракторы, комбайны, плуги и т.д.) производилась из некачественного металла, а потому быстро изнашивалась, требовала больших затрат на ремонт, была менее производительна, а по качеству не шла ни в какие сравнения с техникой, выпускаемой  на Западе. Ремонтом сельскохозяйственной техники было занято фондов и численности работающих, примерно, 90% от основного машиностроения. Но и при этом до 20% техники в период напряженных работ простаивало из-за технических неполадок.

3. Происходил опережающий рост цен на промышленные средства труда и услуги, оказываемые селу, по сравнению с повышением их полезного эффекта. На каждый миллион рублей приобреталось все меньше удобрений, техники, строительных материалов, вводилось все меньше мелиорированных земель, объектов производственного и социального назначения. Например,  средняя стоимость скотоместа возросла с 1976 по 1985 годы: в комплексах  по производству говядины на 35%, помещениях для свиней - на 40% и т.д.

Производительность трактора ДТ-75В по сравнению с ДТ-74 возросла на 3%, а цена - на 65%, комбайна «Дон-1500» по сравнению с СК-4, соответственно, в 2,2 и 9,6 раза, комбайна силосоуборочного КСС-2,6 по сравнению с КС - на 15% и в 3,2 раза и т.д.

4. Смежники земледельцев не считали себя ответственными за урожай, выполняли и перевыполняли свои планы даже когда снижались урожаи, сокращалось производство зерна, мяса и молока. Созданные в большинстве своем для работы на бесприбыльной основе предприятия и организации сферы обслуживания ставили своей целью получение максимума прибыли.

Писатель И.Васильев говорил: «Сельская индустрия переживает период размножения. Дети отделяются от родителей. Последние от раздела страдают - «детеныши» изрядно их «общипывают». Обслуживающие сельское хозяйство отрасли зачастую получали неоправданно высокие прибыли за счет сельского хозяйства. Например, чтобы получить запасную часть сельхозпредприятие вынуждено было оформить ремонт, в результате чего ее приобретение обходилось в несколько раз дороже стоимости.

5. Сохраняющаяся в рамках АПК отраслевая разобщенность, разнонаправленность интересов, отсутствие глубокого анализа альтернатив его развития в целом не позволяли разумно использовать поступающие в  эту сферу ресурсы. Капитальные вложения и материально-технические средства регионы получали по множеству обособленных каналов, без учета достижения максимума конечного результата.

Поскольку деятельность предприятий сельхозтехники оценивалась числом ремонтов, а водохозяйственных организаций - площадью мелиорируемых гектаров, они не беспокоились об эффективности сделанных ими работ и услуг, нередко мелиорируемые земли не давали прироста урожайности.

6. Экономические отношения между хозяйствующими субъектами и государством не были направлены на рост производства и повышение его эффективности, не стимулировали предприятия увеличивать производство.

В 80-е годы одним из важнейших показателей оценки хозяйственной деятельности колхозов и совхозов было выходное поголовье скота на начало года.

Местные органы старались выполнить план по поголовью любой ценой. Даже при нехватке кормов хозяйства держали скот до начала следующего года. Например, в целом по стране в январе 1986 года было продано государству скота и птицы в живом весе почти на 40% больше, чем в декабре 1985 года, в январе 1987 года, по сравнению с декабрем 1986 года - почти на 32%. Еще более значительные колебания наблюдались по регионам.

В этих условиях в ноябре-декабре мясокомбинаты оказывались недогружены, а в январе и даже в феврале часть, готового в хозяйствах к реализации скота, не принималась из-за отсутствия необходимых мощностей мясокомбинатов. Сдача скота отодвигалась, его содержание - дорожало, скот передерживали, увеличивая расход кормов на единицу продукции, снижая эффективность откорма. Особенно это пагубно отражалось на работе комплексов по откорму свиней и крупного рогатого скота, когда нарушалась вся технология производства мяса.

7. В отличие от предприятий других отраслей народного хозяйства колхозы и совхозы за счет собственных средств строили и развивали социальную сферу. На эти цели ежегодно расходовалось примерно 28% всех инвестиций отрасли. Все это отрицательно сказывалось на эффективности работы агропромышленного комплекса в целом. Но возникает вопрос, причем же тут колхозы и совхозы, если все эти причины лежали за их пределами? Не очевидно ли, что при таких неблагоприятных условиях наше сельское хозяйство не могло работать как западные фермеры. Ни быстрый рост производительных сил, ни наращивание производственных фондов и постоянное увеличение квалифицированных кадров на селе не смогли нивелировать  недостатки взаимоотношений между государством и предприятиями АПК. В результате снижалась фондоотдача, повышалась материалоемкость продукции, медленно росла производительность труда.

Следует также иметь ввиду гипертрофированную специализацию народного хозяйства РСФСР, которая привела к тому, что ее экономика носила сырьевой характер и не отвечала нуждам россиян. В силу такой специализации основная часть инвестиций, выделяемых Центром, шла фондообразующим отраслям. Сельскому же хозяйству доставались мизерные средства. Аграрная сфера российской экономики находилась по сравнению с другими республиками Союза в наихудшем положении. Доля АПК в народном хозяйстве России составляла 15,2% против 28,2% в среднем по СССР, 52-56 процентов в прибалтийских республиках.

Российская деревня отставала от многих регионов в социально-экономическом и культурном уровне жизни, в обеспечении населения товарами. Добывая основную часть газа в стране, российские села по газификации существенно отставали от многих союзных республик.

Тысячу российских деревень пустели из-за их неустроенности. Семьи бросали жилье и постройки, уходили искать работу в города и промышленные центры. Все больше становилось деревень-призраков, полностью лишенных трудоспособного населения.

Словом, страна нуждалась в переменах в реформировании управления народным хозяйством страны, в формировании новых экономических отношений между предприятиями, республиками и центром. А потому в конце 80-х годов большая часть российского общества положительно восприняло программу экономических реформ.

Начало аграрных преобразований

Но вместо того, чтобы освобождаться от чрезмерной централизации управления, постепенно передавать часть хозяйственных функций на места, оставив за центром лишь вопросы формирования основополагающих пропорций, реформирование было направлено по другому пути, возобладал иной ход мысли, питаемый иными идеями.

Пришедшие к власти либеральные демократы уже к началу 1991 года наметили обанкротить 25% сельхозпредприятий, приватизировать основную часть земель и всей перерабатывающей промышленности. Не построив элементарной инфраструктуры рынка, ускоренно разрушали государственную систему регулирования.

Словом, реформы приняли уродливые формы: в их основе лежали непроверенные нашей практикой сомнительные идеологические постулаты: смены общественного строя, приватизации, фермеризации, либерализации цен и внешней торговли, отказ государства от формирования продовольственного фонда страны, от поддержки аграрного сектора.

Пришедшие к власти либеральные реформаторы и их идеологи, не разобравшись в причинах низкой эффективности колхозов и совхозов, объявили их вне закона. По их мнению, эти организационно-правовые структуры не оправдали себя, коль скоро не смогли накормить страну собственным продовольствием, а потому пытались заменить их миллионами фермерских хозяйств. Сторонники западной формы хозяйствования уподоблялись петуху из пьесы Ростана «Шантеклер», который заметил, что когда он начинал по утрам петь всходило солнце и пришел к выводу, что именно он своим пением вызывает солнце на небосклон. Если фермерские  хозяйства Запада работали эффективней наших колхозов и совхозов, то это отнюдь не означало, что такой успех вызван мелкотоварной формой хозяйствования. Там, где государственной поддержки нет, или она мизерна, страна с такой формой хозяйствования не в состоянии обеспечить себя продовольствием и заводят его в огромном количестве.

Реформа - это прогрессивное преобразование, изменение в законодательном и государственном устройстве, проводимое под руководством правительства без нарушения основ существующего государственного строя. То, что сделано в России, не соответствует этому понятию, ибо содеянное уничтожило основы государственного строя и не принесло улучшающих преобразований. Наоборот, - аграрная экономика страны отброшена на десятилетия назад, произошел обвальный спад производства, катастрофически снижен жизненный уровень народа, резко сокращается численность населения.

Формирование нового общественного устройства началось с передела государственной собственности, но не путем ее приобретения посредством труда и сбережения, а раздачи, которая проходила на грани уголовщины, приближенным к руководству страны лицам. Бессовестный захват накопленного народом за многие десятилетия капитала продолжается, отдельные лица в одночасье превращаются в миллиардеров. Для защиты незаконно захваченных общественных богатств скоропалительно принимались законы, указы, постановления, облекавшие совершаемое беззаконие в тогу законности. Применялись уходящие в далекую от нас пору методы прямого и неприкрытого разбоя, захвата, насилия.

Так младореформаторы приобщали страну к цивилизации. Начиная реформы, они требовали либерализма, который с помощью «невидимой руки» рынка должен был сделать россиян богатыми и счастливыми. Но получив либерализм, жить стало намного хуже. Тогда заговорили об ускорении реформ, о еще большем либерализме. Но положение в стране продолжало ухудшаться. Причину видели в большом присутствии государства в экономике. Хотя свободы было так много, что сам факт наличия государства смотрелся курьезно.

Народ не может оторваться от своего прошлого ради чьего-то сомнительного удовольствия сделать прыжок в неизвестное будущее. Действия реформаторов напоминали садовника, дергающего растения за верхушку, пытаясь тем самым стимулировать их ускоренный рост.

И.о. премьера правительства был назначен мальчик в коротких штанишках - Е.Гайдар. В страну хлынул многотысячный поток иностранных советчиков. Начало реформ было окружено ярким романтическим ореолом. Не создав новую систему производственных отношений, в спешном порядке разрушалась старая. В итоге не оказалось ни привычной государственной системы регулирования, ни новых цивилизованных рыночных отношений. Образовался вакуум власти - развал государственной дисциплины, необязательность в исполнении закона. Частная собственность возникла не ради ее полезности для общества, а для обогащения отдельных лиц, которые сказочно быстро превратились в миллиардеров, а великая страна в нищенку.

За десять лет реформ «Нравственный уровень общества пал, развитие прервано,  все передовое, энергичное вычеркнуто из жизни. Нужны десятки лет, чтобы опомниться» (Н.Г.Чернышевский, т. IV. с. 456). При этом анализ результатов реформ безмолвствовал, а социологический смысл их продолжал оставаться темным. Реформой завладел политический идеализм, который мешал правильному ее пониманию. В этих условиях даже отдельные скромные достижения реформы казались чем-то недостижимым по смелости и широте размаха. Говорят же «чем ночь темней, тем звезды ярче». Политический небосклон в 90-х годах был до такой степени черен, что даже мелкие звезды загорались блеском крупных светил, и к этому обманчивому блеску с тревогой устремлялись взоры огромного большинства сознательных людей, иначе и быть не может. Не может общество жить без путеводных огней.

Политический идеализм использовал те немногие элементы демократизма и идейного увлечения, которые лежали в основе реформы. Он сделал из них своего рода знамя, которое реяло над российским общество. Под этим знаменем осуществлялся слом государственного строя, коренным образом менялись социально-экономические отношения. До абсурда была доведена самостоятельность регионов. Последние глотали суверенитета столько, сколько могли. Особенно осложнил этот, ранящий всех вопрос раздробления России на национально-территориальные квартиры президент Ельцин, обнародовав свою «теорию» нового государственного устройства. Суть ее состояла в том, что права не спускаются сверху, а берутся низами, причем - в объеме, который сам субъект федерации сочтет необходимым. В Татарстане Ельцин заявил, что он будет всемерно поддерживать любую форму суверенитета республики, что «РСФСР возьмет в свою компетенцию столько ваших прав, сколько вы сами решите делегировать». Республика Татарстан не преминула этим воспользоваться. М.Шаймиев писал: «Волжская Булгария уже тысячу с лишним лет назад считалась крупнейшим государством Восточной Европы, впрочем, как и возникшее затем Казанское Ханство. Народ, обладавший своей государственностью никогда не смирится с ее утратой. Провозгласив свой суверенитет, Татарстан не только восстановил историческую справедливость, но и создал предпосылки для перспективных задач...   Наш народ, сделавший свой исторический выбор в 1992 году, никогда от него не откажется»[1]. В последствии принцип «Глотай,  кто сколько может» стали реализовывать практически все автономные республики, а вслед за ними начали провозглашать верховенство собственных законов над федеральными автономные округа и области. Цепная реакция суверенитетов расширялась. Тлеющий пепел межнациональных проблем стал раздуваться, с тем чтобы отвлечь народ от экономических проблем, стали разыгрывать национальные карты. Ослабление государственного управления породило анархию, неуправляемость, безвластие. Оказались разрушены десятилетиями формировавшиеся межрегиональные экономические отношения, специализация, система кооперации и интеграции производства. Это неизбежно способствовало обвальному спаду производства, снижению его эффективности.

Словом, долгожданная свобода обернулась хаосом, а так называемая демократия приобрела уродливые черты власти толпы и денег.

Госсобственность разворовывалась и оптом и в розницу. Оборотистые хапуги, пришедшие во власть жирели на бедах граждан, около половины которых оказались за чертой бедности. Десятки миллиардов долларов ежегодно вывозились за рубеж. Власть предержащие плевать хотели на бедственное положение народа. Ничем не ограниченная свобода превратилась в свободу безнаказанно грабить и убивать.

Наступил трагический для российской истории период, который можно охарактеризовать как всеобщий хаос. Во всех сферах общественной жизни: в хозяйственном положении народа, в нравственном состоянии общества произошли глубокие опустошения. Смутное время - трагическое для России событие, привело к тяжелым социально-экономическим последствиям.

Наступила отчужденность высших слоев общества от народа. Усилились властолюбие, зависть, тщеславие, эгоистические начала, вносящие дисгармонию в социальную сферу. Наступил идейный крах «старых» и теоретическая участь «новых» людей, эпоха скороспелых, непродуманных решений. Появился тезис: «Всякий за себя и для себя». Государственные чиновники перестали думать о государственных интересах. Все уединяются и обособляются.

Ореол, которым была окружена реформа, в последнее время значительно потускнел. Ее политическая роль сравнялась с ее социологическим значением.

Чем дальше аграрная сфера входила в процесс реформирования, тем глубже становились разрушения, безнадежное положение сельского хозяйства. По поводу подобного реформирования можно сказать словами общественного деятеля, славянофила А.Кошелева, который перед реформой 1861 г. писал А.Попову: «Знаете, шибко я боюсь вашей петербургской стряпни. Уж как вы, господа чиновники, да к тому же петербуржцы, да еще вдобавок ученые, примитесь законодательствовать, право из этого может выйти чисто-начисто беда, да еще какая! Знаете, мороз по коже дерет...  Многого мы от вас боимся, но на деле вы будете страшнее и ужаснее».

Вот уж действительно мороз по коже! Хлестаковы во власти разорили село, устроили крестьянам Варфоломеевскую ночь. Да и не только крестьянам. По словам президента, наша страна переживает один из самых трудных периодов в своей многовековой истории, стоит перед лицом реальной опасности оказаться во втором, а то и третьем эшелоне государств мира. Уродливые формы экономических преобразований ввели Россию в глубокий социальный кризис. Потеряв половину производственного потенциала, страна оказалась на задворках мировой экономики. Жизненный уровень большинства населения резко сократился. Великая в недавнем прошлом держава стала нежизнеспособной.

Выросшая до 400 млрд руб. кредиторская задолженность не позволяла сельскохозяйственным предприятия нормально функционировать, они не моли освободить свои счета от ареста и начать нормальную финансово-экономическую деятельность. Анализ показывает, что основная причина накопленной задолженности в бюджет и внебюджетные фонды, как в части основного долга, так и пеней, а также создания условий для блокирования счетов сельхозорганизаций состояла в целенаправленной, разрушительной государственной политике по отношению к собственным крестьянам. Просроченная и отсроченная задолженность образовалась у сельхозпредприятий главным образом по независящим от них причинам.

1. За счет неэквивалентного обмена (с 1990 по 2000 годы индекс цен на продукцию ресурсообеспечивающих отраслей в 5,3 раза опережал совокупный индекс цен на сельскохозяйственную продукцию. Удельный вес дохода сельскохозяйственных товаропроизводителей в розничной цене на конечную продукцию сократился по большинству видов продукции в 3-4 раза).

2. Из-за неуплаты государством за полученную от товаропроизводителей продукцию. Известна афера правительства с валютными чеками, в 1990 г. забравшего у колхозов и совхозов зерно, обещая заплатить за него по 70 инвалютных рублей. Но государство не заплатило им и по 70 российских рублей, что не компенсировало и 10% затрат на производство. Сельскохозяйственные предприятия сразу же сели в долговую яму. Ракет государства по отношению к своим крестьянам подорвал их доверие к государству.

В 1991-1992 гг. ряд регионов имели большие объемы зерна, риса, подсолнечника, другой продукции. Из-за отсутствия хранилищ зерно прорастало, гибло, но крестьяне не хотели отдавать его государству даром, не хотели снова оказаться в дураках. Но Гайдары, Шумейки и прочие отвечали: «Не хотите отдавать государству продукцию и не надо, привезем из-за рубежа». И везли. Российский рынок стал прозрачным. Десяти-двенадцатилетние залежи продовольствия из-за рубежа пошли в Россию нескончаемым потоком. Но реформаторы, очевидно, не понимали, что сокращение производства ведет не только к росту безработицы в самом сельском хозяйстве, но и в отраслях, поставляющих селу ресурсы, оказывающих ему услуги, перерабатывающих его продукцию. Не хотели знать, что каждый работник сельского хозяйства обеспечивает рабочими местами в других отраслях по меньшей мере пять человек. Но вероятно, эта математика была не по силам Гайдара и его команды.

Правительство даже не пыталось защитить собственного производителя от зарубежной конкуренции. После быстрого и полного открытия границ, западная продукция по демпинговым ценам вытолкнула отечественного товаропроизводителя с продовольственного рынка. И лишь с 1993 г. робко стали вводиться таможенные пошлины. По сравнению со странами Западной Европы они были смехотворно низкими. Например, средняя ставка пошлин составляла 15,5% и колебалась от 1% на сахар-сырец до 25% на продовольственный картофель и белый сахар. Тогда как в Германии, например, компенсационная пошлина на ввоз сливочного масла в 1999 г. составляла 229,3 экю за 1 ц и была в два с лишним раза выше мировой цены. Помимо низких таможенных пошлин в России появилось множество каналов беспошлинной торговли.

3. Недоимки крестьян образовались также из-за обязательных ежемесячных отчислений с начисленной, но не выплаченной заработной платы при сезонном поступлении денег от реализации сельхозпродукции, высоких ставках пени за просрочку платежа, безакцептном взимании платежей со счета организации.

4. Несмотря на то, что сельхозпредприятия из-за отсутствия средств не в состоянии были выплачивать зарплату, они обязаны были ежемесячно отчислять средства в бюджет по подоходному налогу и внебюджетные фонды в размере 44% от фонда начисленной оплаты труда. А за несвоевременное их перечисление за каждый день просрочки взималось до 0,7% по платежам в бюджет и 1% - во внебюджетные фонды. Порядок отчисления подоходного налога с начисленной, но не выплаченной заработной платы просуществовал до середины 1995 г. Ставка пени за день просрочки была снижена до 0,3%, обязательства по уплате взносов в государственные внебюджетные фонды с начисленной, но не выплаченной зарплаты существуют до сих пор.

5. Постановлением правительства Российской Федерации от 29 декабря 1991 г. и 17 июля 1995 г. предусматривалась передача объектов социальной сферы, находящихся на балансах сельскохозяйственных предприятий. К сожалению, и это постановление в значительной части оказалось невыполненным. До сих пор многие сельхозпредприятия содержат учреждения здравоохранения, инфраструктуры, культурной сферы, детские учреждения и жилищное хозяйство. Там же, где социальная сфера была передана местным органам и перестала поддерживаться сельхозпредприятиями, она в большинстве случаев оказалась разрушена.

Нельзя не сказать и о взращенной реформаторами криминальной системе. О ней достаточно весомо говорил бывший Президент в своем послании Федеральному Собранию. По его словам, криминальный мир объявил войну государству, растет уличная преступность, преступные группировки тратят огромные средства на подкуп чиновников, на прямое продвижение своих представителей в выборные органы власти. «Криминальные группировки, - говорил он, - уже настолько сильны, что способны реально влиять на положение дел в целых регионах и отраслях экономики, в т.ч. ключевых. И наибольший интерес у них вызывает топливно-энергетический комплекс и банковский бизнес». «Продолжает нарастать волна преступлений в кредитно-финансовой деятельности...  Это уже не просто финансовые махинации, а преступления против безопасности государства». «Благоприятными условиями для развития организованной преступности являются разветвленные  коррумпированные связи в органах власти. Расширение «теневого» сектора экономики и рост капиталов криминальных структур неизбежно ведут их к борьбе за власть, к стремлению влиять на политические и управленческие решения».

Все это вместе взятое превратило сельское хозяйство в неплатежеспособную систему, практически остановило воспроизводственный процесс в отрасли, парализовало деятельность транспортного и сельскохозяйственного машиностроения, ряда других отраслей, поставляющих селу свою продукцию.         

______________________________________________________________________________________

[1] Ж.Российская Федерация 1997. М.Шаймиев. «Суверенный район в европейском пространстве». С. 19.

Бытовая техника AEG холодильники Разработка сайта